Адская дискотека - Жан-Кристоф Гранже

Мезз подчиняется и откладывает на стол большую пишущую машинку, полную чернил и угля. Вам оказана честь.

Свифт, не говоря ни слова, садится на ещё тёплое сиденье и пристально смотрит на своего собеседника, сидящего напротив. Рука Марсака на перевязи. Полицейский замечает, что тот с трудом завязывает галстук-бабочку. Как он справлялся с одной рукой? Ничего особенного.

- Как вы себя чувствуете?

– Я был… очень напуган.

– Теперь вы в безопасности.

Мужчина недоверчиво смотрит на Свифта. Высокий молодой человек в футболке Fruit of the Loom (он снял свой костюм хулигана ещё дома), с ещё влажными волосами, аккуратно зачёсанными назад, выглядит не слишком серьёзным.

«Я хотел поблагодарить тебя», — пробормотал Марсак.

Свифт спас ему жизнь. Он уже забыл об этом.

– Пожалуйста. Так вы видели нападавшего?

– Очень быстро.

– Его лицо было покрашено белой краской?

– Нет. Почему?

Полицейский не отвечает. Он предполагает, что убийца, проходя мимо Аквариума, успел намазать лицо пудрой. Довольно необычный способ маскировки…

– Можете ли вы описать его внешность?

- Да.

Свифт думает «композицию» и продолжает печатать первые слова на пишущей машинке. Она щёлкает басом, как старый механизм. Тяжёлый, жирный, Гутенберг. Вы сказали компьютер?

«Как произошло нападение?» — снова спросил Свифт.

– Я уже все рассказал вашему коллеге.

– Начать заново.

– Я пришёл, чтобы помочь нуждающимся и…

– Марсак, режь Свифта ножом-гильотиной, я здесь не для того, чтобы слушать всякую чушь.

Свидетель коротко смеётся. Это невысокий, розово-серый человек, чьё сухое лицо смягчилось с возрастом.

- Почему ты смеешься ?

– Ваш коллега сказал то же самое. То есть, он использовал те же слова.

«Легендарная последовательность национальной полиции», — улыбнулся Свифт. «Ладно, начнём сначала, и на этот раз без граблей».

– Я пришел… Ну, вы знаете…

– Встретиться с кем-то?

- Так.

- ТАК ?

– Так вот, там был этот молодой человек, который подошел ко мне сзади…

– Каким он был?

Было темно, и я стояла к нему спиной…

– Вы мочились?

– Да. Скорее, нет. В таких ситуациях мы притворяемся…

– Хорошо. Итак, ты оглядываешься через плечо.

- Точно.

– И что ты видишь?

– На самом деле, не так уж и много. Мужчина был… чёрным.

– Черный, сколько?

- Эм-м-м…

– Темно-черный, цвета кофе с молоком, только что загорелый?

– Кофе с молоком, я бы сказал…

Свифт вздрагивает. Его нейроны – мысли, предположения, гипотезы – внезапно соединяются, разветвляясь в единый поток, поток подтверждающейся интуиции.

– Опишите мне это подробно.

– Эм… Я в основном чувствовал запах…

– Какой запах?

– Духи… Это смешно, извините…

– Говори, ради Бога.

Мужчина ошеломлён. Едва оправившись от нападения, он подвергается допросу со стороны полицейского, выглядящего так, будто только что вылез из бассейна Делиньи.

– Извините, ретроградный Свифт. Не могли бы вы мне описать этот запах?

– Пахло ванилью.

Марсак выпалил это без колебаний, на одном дыхании, словно торопился поскорее покончить с этой нелепой деталью. Свифт даже не дрогнул. Ещё один балл в пользу его сценария. Ваниль, тропики. Щёлк-щёлк, щёлк-щёлк…

– Вернёмся к внешнему виду. Её лицо точно не было накрашено?

- Да.

– Итак, вы видели его лицо.

– У меня сложилось впечатление, что это было… животное.

– Животное?

– Да, из семейства кошачьих. У него было такое сужающееся лицо, похожее на мордочку, понимаете? И странно вытянутые, почти восточные глаза. Кошачьи глаза.

Щелк-щелк.

- Продолжать.

– Он тебя целовал? Он тебя ласкал?

– Я думал, он собирается это сделать. Я был, как бы это сказать…

- На удерживании ?

Марсак робко смеётся. Ему жаль этого парня. В галстуке-бабочке, несмотря на руку на перевязи, он обладает старомодной элегантностью, напоминающей аккуратно сложенные надушенные платки в шкафу, с чем-то слегка неуклюжим, почти сумеречным. Несмотря на все усилия, он безнадёжен. Жертва в Тюильри была такой же: наполовину старик, наполовину денди. А убийца?

«Я ждал, да… Чего-то… Жеста, проявления нежности». (Внезапно Марсак садится, его глаза блестят от страха.) «Но он ударил меня ножом!»

Выражение его лица снова меняется, искажаясь от ярости.

– Этот маленький ублюдок! Он вытащил нож и ударил меня!

– Успокойтесь, сэр. Здесь вы снова в безопасности.

«Вот этот маленький ублюдок…» — снова пробормотал он дрожащими губами.

КЛАК-КЛАК. Свифт яростно печатает, словно мог направить гнев Марсака через клавиши. Эти показания не помогут им далеко продвинуться. Главное — другое.

Закончив с синтаксисом и оборотами речи, характерными для полицейских отчетов (запутанный жаргон, граничащий с комизмом), он возвращается к маленькому человечку.

– Заметили ли вы что-нибудь необычное, что могло бы помочь нам в исследовании?

- Нет.

Ещё несколько кликов для пущей убедительности. Ладно, подпишем всё это в трёх экземплярах и займёмся чем-нибудь другим. Главное.

Композитный набросок.

82.

Малоизвестный факт, но техника создания составного рисунка зародилась в настольной игре.

В 1952 году Роже Дамброн, ныне здравствующий, завоевал бронзовую медаль на конкурсе в Лепине за свою игру «фотороботы», которая позволяла пользователям создавать лица из маленьких изображений, изображающих глаза, носы, рты и уши. Дамброн представил более двух тысяч таких фотографий жителей своего городка Этапль-сюр-Мер, сделанных им самим. Все его сограждане были разрезаны ножницами на мелкие кусочки…

Игра провалилась в коммерческом плане, но полиция обратила на неё внимание. Уже в 1953 году с помощью этого метода был опознан убийца. Вскоре он распространился по всему миру. Игра превратилась в серьёзный бизнес. Если Дамброн получал гонорары за каждого пойманного преступника, он, должно быть, был очень богат.

Свифт оставляет Марсака в надежных руках — наверху есть специалисты — и возвращается в свою лачугу.

Его добыча снова ускользнула от него, но он был доволен. Во-первых, потому что жертва выжила. Во-вторых, потому что, в каком-то смысле, расследование продвигалось и оправдывало его. И, прежде всего, потому что его ночные вылазки наконец-то закончились. В глубине души он был по горло сыт этой одинокой мастурбацией.

Теперь у нас есть что-то солидное.

Скоро его портрет будет расклеен по всему Парижу, на первых полосах газет, на телевидении. Его дело станет делом всех. Столица превратится в гигантскую мышеловку, и весь Центральный банк будет занят расследованием. Все будут интересоваться Убийцей с Кубком. Будет царить возмущение. Раздадутся крики о мести. Вкус крови будет на устах у всех.

Жан Габен в фильме «Мегрэ расставляет ловушку»: «Теперь охота на