Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

Наверняка он знает, что я на мели и что Маркус потратил все наши (точнее, мои) полученные при разводе щедрые отступные. Но именно поэтому я никогда больше не просила у Джима ни цента. Я знаю, что он хотел выйти на пенсию, но из-за развода ему пришлось перезаложить дом, чтобы выплатить мою долю. Бедный Джим. Я ничего просить не собираюсь. К тому же Эбби и Рози живут у него бесплатно, ничего не вносят в семейный бюджет, так что ему приходится нелегко. Я хочу, чтобы он был счастлив, но не могу вынести даже мысль о другой женщине, что живет в моем доме. Ходит там по комнатам, оправляет покрывало на постели, топчет мой ковер, который я три дня выбирала.

– Все в порядке, – произношу я, вытирая слезу со щеки.

Мы оба знаем, что ничего со мной не в порядке.

– Как ты сам? – спрашиваю я, втайне надеясь, что ничего не изменилось, он все еще меня любит и отчаянно хочет воссоединения. Но, конечно же, ничего такого он не хочет. По правде говоря, я тоже не хочу. По крайней мере, всерьез. Порой я скучаю по прежней жизни в достатке. Той, от которой так легко отказалась. Отбросила в сторону, словно она не стоила ни гроша.

– Хорошо. Все хорошо, – отвечает Джим.

– Как работа?

Мы оказываемся на знакомой территории, и Джим рассказывает, как прошел день. Сколько заказов он получил за неделю и как помог другу подновить дом в Грэйт Кастертоне.

– Но я делаю это не для того, чтобы стрясти с друзей деньги, – шутит он, хотя мы оба знаем, что это не так.

Раньше он назвал бы имя своего друга, а теперь – нет. Казалось бы, мелочь, но это больно. До развода Джим был на сто процентов моим, во всех аспектах его жизни. И даже во время бракоразводного процесса и моего замужества за Маркусом я все еще чувствовала нашу связь. Когда Маркус умер, я как-то позволила себе мысль о том, что мы с Джимом воссоединимся. В тот момент мне это казалось таким естественным, и я думала, для Джима все так же.

Но я ошибалась. Джим просто был добр ко мне, и даже сейчас он не швыряет мне в лицо факт наличия в его жизни новой женщины. Поэтому он ее не упоминает. Я не завидую его счастью, и то, что я никогда его не любила, по крайней мере, так, как это должна делать жена, не значит, что он не может испытать настоящую любовь… И все же у меня такое ощущение, что меня выкинули в мусорку. Боже, Линда, ты превращаешься в чокнутую, навязчивую бывшую, которая не умеет вовремя отпустить ситуацию.

– Скажешь мне, что случилось? – наконец спрашивает Джим.

Он так хорошо меня знает. Лучше, чем кто-либо другой. Даже Маркус так меня не знал. Так бывает лишь после многих лет брака, когда двое вырастили детей и видели друг друга во всех ипостасях. Ценность, которую я до сих пор не ценила.

– Мы можем поговорить?

– Мы и так разговариваем.

– Лично. – Я скрещиваю пальцы и морщусь от того, каким отчаянным звучит мой голос. – Лучше не по телефону.

– Что я могу для тебя сделать, Линда? Мне нужно что-то узнать?

Ну вот, опять этот его взволнованный тон. Он знает меня вдоль и поперек, но и я тоже. Он что-то скрывает. Я не давлю на него, потому что он явно пытается скрыть от меня другую женщину или знает, что я знаю и наделаю глупостей. В любом случае я не в состоянии про нее слушать, про то, какие хорошие у них отношения. Я не смогу этого вынести. И имени ее знать не желаю – я уже окрестила ее Сарой. Мягкое, женственное имя, которое подходит к описанной Гейл респектабельной, домовитой женщине, не испорченной и не требовательной, как я. Конечно, Гейл не рискнула произнести вслух вторую часть предложения, но я знаю, что именно это она и думала. Понятно, что Джим нашел мою полную противоположность, учитывая, через что я заставила его пройти, и я его не виню.

– Я не насчет девочек, денег или чего-то такого, – быстро добавляю я, надеясь развеять его страхи. Все, что осталось в моей ничтожной жизни, – это самоуважение, и ни Джим, ни дочери не увидят, как я унижаюсь.

– Ладно. Когда?

– Сейчас? – с надеждой предлагаю я.

Он протяжно вздыхает. Потом пару секунд молчит.

– Уже девять вечера, и у меня…

Я не хочу слышать о том, что у него гости, что в доме она и, наверное, мои дочери, которые ждут его на кухне.

– Ничего страшного, Джим, я понимаю. Я не знала, что уже так поздно, и ты наверняка занят…

Я уже хочу нажать отбой, но он отвечает:

– Нет. Не в этом дело. Я просто… – он снова вздыхает. – Дай мне пятнадцать минут, ладно?

– Ладно, – соглашаюсь я и вешаю трубку, пока он не передумал.

Глава 9

Я добавила в свой кофе немного просроченного «Бейлиз», а Джиму не стала. Он никогда не был любителем выпить, в отличие от Маркуса, и ему не нравятся пьяные. И еще ему не нравятся женщины в истерике, так что ради его же блага, дабы не доставлять ему дискомфорт, я постаралась взять себя в руки. Когда мы были женаты, я думала, что мы с ним одинаковые, оба далеки от эмоций и романтики. А много лет спустя, встретив Маркуса, я поняла, что это не так.

Когда я передавала Джиму кофейную чашку с одним-единственным сколом, лучшую из двух уродливых чашек, что достались мне вместе с этой квартирой, наши руки соприкоснулись. Теперь он не кладет сахар, что плохо для его настроения, и мне интересно, кто так на него повлиял. Джим старается не смотреть мне в глаза. Оглядывает маленькую гостиную, и я чувствую, что ему не нравится, в каких обстоятельствах я оказалась. Я предлагаю ему сесть на уродливо-оранжевый диван с жесткой спинкой, но он отказывается садиться вовсе. Не могу не думать о том, как хорошо он выглядит. Не усталый, не старый, не измученный, в отличие от меня. Не знай я его так хорошо, подумала бы, что он ходит в зал.

Мы с ним почти одного роста, что никогда его не беспокоило, в отличие от многих других эгоистичных мужчин. Он даже не возражал, когда рядом с ним я надевала каблуки, хотя теперь я предпочитаю обувь поудобнее. В волосы пшеничного цвета прокралась седина, а