Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Десять дней передышки, которые мне обещал переход через Атлантику, пролетели слишком быстро. Мужчины собирались группами в салонах и курительных комнатах. Женщины прогуливались по палубам, разглядывая друг друга, запоминая, оценивая, вынося приговор.

Никогда прежде я не видала подобных нарядов. Шляпы, одна больше другой, были покрыты возносящимися к небу перьями или живыми цветами (где они брали их на пароходе, не могла понять я; неужели здесь есть специальный сад для удовлетворения прихотей богатых женщин?). А на шляпе одной пожилой дамы, чей голос был столь же впечатляющ, как и ее бюст, и вовсе красовались два настоящих вороньих крыла.

Завидев нас, изысканно одетые женщины неизменно обращали внимание на то, как мы похожи, и непременно желали узнать наши имена, номер стола, за которым мы обедаем, и куда, собственно, мы направляемся. Лорд Стэнли известил отца, что приобрел на мое приданое дом в новом фешенебельном районе неподалеку от Пятой авеню и назвал его Грейклиф в честь своего фамильного гнезда в Дорчестере. «Дом находится возле особняка самой миссис Астор», – сообщил он. Услышав эту новость, Виктория взвизгнула от радости.

Когда она, называя мой титул, делилась этой информацией с обступавшими нас женщинами таким тоном, словно и дом, и титул принадлежали ей самой, те подступали еще ближе, стараясь дотронуться до меня, пригласить на чай, но, услышав мои односложные ответы, отводили глаза и принимались перешептываться. Виктория же, в отличие от меня, явно наслаждалась их призывами поддерживать связь и белоснежными визитками с напечатанными аккуратным шрифтом адресами.

Сжимая мою ладонь, она шептала мне на ухо ничего не значащие для меня названия: House of Worth, Poiret, Morse-Boughton[184], обсуждая и критикуя каждую деталь увиденных нарядов, и продолжала делать это, несмотря на то что я неизменно оставляла ее комментарии без ответа. Я ковырялась в еде, уткнувшись в тарелку в слишком шумной, слишком ярко освещенной, заполненной людьми столовой, в то время как Виктория, сидя рядом, сияла на фоне белоснежных скатертей и начищенных столовых приборов. Я никогда не пыталась завязать разговор, и очередной несчастный, оказавшийся рядом со мной, вскоре начинал смотреть мимо, словно я была невидимой. Но я не винила их. Я сама жаждала стать невидимой.

– Если верить миссис Кармен, сегодня за нашим столом будет присутствовать сам капитан, – произнесла Виктория, поймав в зеркале мой взгляд. Она стояла у небольшого умывальника, поправляя пряди тщательно завитого парика.

– Правда? – спросила я, лежа скрестив ноги на узкой двухэтажной кровати.

– Да. Он оказывает нам честь, – ответила Виктория и, когда я промолчала, добавила, прищелкнув языком: – Ты должна сделать над собой усилие, Ади. По крайней мере, на время обеда, если на большее ты не способна.

Усилие. Имя существительное, означающее напряжение физических или умственных сил.

Я буркнула что-то нечленораздельное.

Взгляд сестры в зеркале сфокусировался на мне, губы сжались. Она была недовольна. Я чувствовала это по каждой натянутой улыбке, отведенному в сторону взгляду, произнесенной резким тоном реплике. После того как лорд Стэнли сделал мне предложение, наши отношения портились с каждым днем, подобно гниющему плоду, оставленному на солнце.

Наступила напряженная тишина.

– Мне кажется, сегодня тебе стоит заказать еду в каюту. Прими успокоительное и отдохни. – Ее искаженная зеркалом вымученная улыбка была больше похожа на оскал. Это, как всегда, было не предложение, а приказ. Виктория никогда ни о чем не просила. Она требовала и отчитывала, а если это не помогало, просто поступала так, как считала нужным.

Наша прежняя дружба улетучилась, и ее потеря ощущалась как грубое прикосновение к больному месту. Возможно, в Америке, как только она получит то, что хотела, – познакомится с людьми, чьи имена она тщательно переписывала из «Городского глашатая» в свой блокнот в льняной обложке, – мы снова станем сестрами и прежняя дружба вернется к нам.

– Ты права, – согласилась я, прочистив горло. – Я устала. Закажу еду в каюту.

Виктория молча кивнула и снова принялась разглядывать себя в зеркале, а я подумала о хрустальной пепельнице, которую прихватила вчера в буфете, и серебряном подсвечнике, стоящем на столике в каюте. Маленькие тяжелые предметы, которые легко можно спрятать в карманах платья. Не настолько громоздкие, чтобы привлечь внимание, но достаточно увесистые, чтобы утянуть женщину в намокшем платье на дно океана.

Один день незаметно сменялся другим. Стюарды пытались скрасить однообразие путешествия преувеличенной любезностью и напускным весельем. Я начала принимать успокоительное каждый вечер, проваливаясь в глубокий сон без сновидений – мое единственное утешение.

На девятый день нашего путешествия на прогулочной палубе собралась толпа желающих первыми увидеть берег. Привстав на цыпочки, Виктория приложила ладонь козырьком ко лбу.

– Уже можно увидеть землю, – произнесла она с восторженной улыбкой. – Америка.

Не вставая с шезлонга, я отстраненно взирала на всеобщее возбуждение, обернув ноги пледом, совершенно не согревавшим меня. На коленях покоилась книга, взятая мной в путешествие в качестве талисмана, но так и не открытая за все прошедшие дни.

– Вот она, Америка, страна возможностей, – произнес остановившийся возле меня мужчина в белой униформе, указывая на столпившихся у поручней пассажиров.

– Спасибо, – безразлично ответила я, продолжая смотреть на свои колени.

Мужчина задержался возле меня на мгновение, видимо, соображая, поняла ли я значение произнесенных им слов. По палубе разносились возбужденные возгласы.

Не обращая на них внимания, я вдохнула соленый воздух, казавшийся мне в начале путешествия влажным и липким, но после недели пребывания на борту ставший освежающим и бодрящим, особенно по сравнению с прокуренными салонами. Густой, приторный сигарный дым пропитал, казалось, весь пароход, просачиваясь даже в нашу маленькую каюту.

Вздохнув, я принялась созерцать безмолвно кружащихся в небе чаек. Свобода.

Запрокинув голову, я смежила тяжелые, словно свинец, веки, почувствовала упавшую на меня тень и, ощутив запах лаванды, поняла, что это Виктория.

– Все вокруг словно вымерло.

Открыв глаза, я поглядела на безбрежный простор океана, глубины которого разрешили бы все мои проблемы. Взгляд остановился на невысоких поручнях, и я представила себе леденящую пустоту, окутывающую меня словно одеялом.

Свобода.

– Зябко, – продолжала Виктория.

Холод на палубе не был похож ни на что испытанное нами ранее. Находиться на ней было практически невозможно из-за ледяного ветра, несущего с собой брызги, колющие наши лица тысячей ледяных шипов. Но этот дискомфорт хоть немного заглушал преследующие меня воспоминания.

– Мистер Уотерс сказал, что, может, уже завтра мы встанем на якорь, – в голосе Виктории слышались нотки возбуждения.

Я снова окинула взглядом стальные прутья, преграждающие мне путь в глубины океана.

– Ты упустила свой шанс, – произнесла Виктория, махнув рукой в сторону толпы желающих взглянуть на полоску земли на горизонте – воплощение всех надежд и мечтаний.

Она бросила на меня тяжелый взгляд, и я