Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– …жертва не мужчина, – закончил вместо нее Ожье.

Вот почему Коттер поручил дело единственному сыщику женского пола в отделе. Убийство произошло в приюте для женщин и грудных детей. Разве от него можно было ожидать чего-то другого? Особенно учитывая, что присутствие женщины-сыщика в его коллективе было для него как бельмо на глазу, а место преступления находилось достаточно далеко, что позволяло на несколько дней убрать ее с глаз долой.

– Тем не менее отравление налицо, – продолжил Ожье. – Если только пена у рта не остатки зубной пасты… Может, она решила почистить зубы перед отправлением в рай? – Он хохотнул, но Элеонора не поддержала шутку. Интересно, стал бы он зубоскалить, если б пена текла изо рта мужчины?

Она хотела было задать этот вопрос вслух, однако решила проявить снисхождение. Стажер явно пытался восстановить свое мужское достоинство после только что случившегося позорного инцидента. Когда местная полицейская, констебль Клэр О’Салливан, к кому Ожье, похоже, сразу же воспылал симпатией, подвела его к комнате, где лежал труп, в конце восточного крыла Хэрроуфорд-Холла, практикант быстро заглянул в нее, тут же отвернулся и поспешно подавил рвотные позывы, замаскировав их под приступ кашля. Затем, покраснев, отступил на шаг.

Элеонора не стала из-за этого думать о напарнике хуже. Ее не тошнило, но сдержать стон ужаса ей тоже не удалось. Комната выглядела как камера пыток: повсюду лежали блестящие хромированные медицинские инструменты, здесь же стояли эмалированные весы для взвешивания пациентов и странного вида диагностический стол. Жертва лежала на столе, предплечья и кисти были зафиксированы ремнями, ноги закинуты в кожаные «стремена», свисающие с хромированных стержней по бокам стола. Более гротескного места преступления Элеонора еще не видела. Сравнивать, правда, было особо не с чем – до сих пор самым страшным местом преступления, куда ее направлял Коттер, была комната, набитая изрезанными в тонкую лапшу журналами бухучета.

Босс явно ошибся: дело отнюдь не выглядело простым как дважды два.

Хотя Хэрроуфорд был приютом для матерей с грудными детьми, это место, похоже, никогда не отличалось особой красотой. По дороге Ожье рассказал краткую историю заведения. Стажер неплохо подготовился. Следовательно, скотина Коттер назначил пацана на расследование дела раньше Элеоноры.

– Первую половину века здесь находился государственный сиротский приют, – начал рассказ Ожье. – Затем в пятьдесят девятом году государство… – парень сверился с записями, – превратило его в приют для девушек в кризисной ситуации, то есть место, где можно втихаря рожать детей, которых они нагуляли.

Не отрывая взгляда от дороги, Элеонора спросила:

– Вам родители не рассказывали, как делаются дети? Что танго танцуют вдвоем и все такое?

– Вы поняли, что я хотел сказать, мэм.

– Дам вам один совет, Ожье. Когда мы приедем в Хэрроуфорд, не бросайтесь фразами вроде «незаконнорожденные дети», хорошо? И не называйте меня «мэм». Это смешно. «Босс» вполне сгодится. Что еще вы знаете о Хэрроуфорде?

Напарник пролистал несколько страниц, что лишний раз подтверждало: он узнал о деле намного раньше ее.

– Приют расположен практически в центре региона Виммера, владелец по-прежнему правительство штата Виктория. Девушек присылают сюда со всего штата, а если кто-то не желает оставлять ребенка себе, его отдают на усыновление. Помимо этого, сведений мало. Убийств раньше не случалось, нападений, краж со взломом, жалоб от соседей тоже – вообще ничего. Приют находится в такой глуши, что здесь и соседей-то, наверное, нет.

Он оказался прав. Когда они остановились у полицейского участка в Хоршеме и под почти горизонтально хлещущим дождем побежали спросить дорогу, им сказали, что до Хэрроуфорда ехать еще сорок пять минут, а также попросили устроить временный офис в мотеле, потому что все столы, рабочие доски и пишущие машинки были заняты сотрудниками, расследовавшими поджог.

Чем дальше они отъезжали от города, тем больше холодало и тем сильнее Элеонора жалела, что согласилась взяться за это дело. Хоршем считался чуть ли не субтропиками – они только что проехали мимо щита, объявлявшего, что Малая пустыня находится всего в тринадцати километрах, – но, как видно, теплая погода не распространялась на зимний период. Элеонора терпеть не могла холод и пришла в ужас, когда после окончания курсов детективов получила назначение в Балларат, региональный город, славившийся отвратительным климатом и богатой историей времен золотой лихорадки. Ей удалось найти небольшой коттедж с камином – оказалось, что запас дров и растопочных таблеток неплохо справлялся с ненавистным холодом. За исключением нескольких летних недель, она почти каждый вечер сидела у огня, перечитывая конспекты последнего курса.

Но сейчас машина уезжала все дальше от Хоршема, дождь молотил по крыше, от холода сводило зубы и стыли кости. Элеонора врубила обогреватель до отказа, а дворники – на максимальную скорость. Огромные поля по обе стороны дороги со множеством овец и посевов пшеницы вызывали недоумение – как пшеница могла быть такой желтой под проливным дождем?

Когда они наконец разыскали Хэрроуфорд, ей показалось, что это заведение сошло со страниц рассказа Эдгара Аллана По. Ожье толкнул высокие кованые ворота, и те громко заскрипели. По периметру территории приюта тянулась густая живая изгородь с узловатыми сучками. Дорожка огибала высохший грязный фонтан, половина крыльев украшавших его драконов была обломана и валялась на дне пустой бетонной чаши. Само здание представляло собой массивную запущенную трехэтажную постройку, частично покрытую плющом, со скалящимися с крыши злыми каменными горгульями. Элеонора почти воочию представила себе маленькие ручки и лица брошенных сирот и внебрачных детей, прижатые изнутри к грязным стеклам окон с черными решетками.

– Круто, – бросил Ожье, когда она выключила зажигание. Элеонора решила, что он так шутит.

Как и предупреждали в полицейском участке Хоршема, у входа их ждала констебль О’Салливан. Коллега провела сыщиков по мощенной плиткой прихожей и длинному коридору с двойными дверями в самый конец здания.

– Погибшая – Стелла Мари Чэпмен, тридцати восьми лет, не замужем. Жила одна, родители умерли, братьев и сестер нет, работала здесь медсестрой.

Когда они подошли к нужной двери, констебль повернулась и предупредила: «Убийство довольно зверское», после чего открыла дверь и отступила в сторону.

Именно в этот момент Ожье чуть не вырвало.

Торопливый стук каблуков заставил их оторваться от созерцания сцены преступления. По коридору приближалась женщина, одетая в черное платье, достававшее почти до щиколоток.

– Миссис Дениз Монтагью, – пробормотала О’Салливан. – Местная шишка, обнаружившая труп.

По-видимому, в коридоре была отличная акустика, потому что женщина еще за несколько шагов неодобрительно глянула на О’Салливан и медленно произнесла:

– Я не шишка. – Она повернулась к Ожье и смерила его взглядом. – Я заведующая и старшая медсестра центра Хэрроуфорд-Холл. Проводя расследование, вы