Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Смит подскочила, когда босс рявкнул ей прямо в ухо и хлопнул по столу листком бумаги. На нем каракулями начальника было написано: «Подозрение на убийство, Хэрроуфорд-Холл, Хоршем». Нахмурившись, Элеонора посмотрела на суперинтенданта Коттера.

– Да-да, ты правильно поняла – Хоршем. Так что ноги в руки и вперед. – Коттер постучал по циферблату часов, словно она уже опаздывала. – Убита медсестра. Видать, достала любовника до печенок, вот он ее и кокнул… Просто как дважды два, даже для тебя. Но я приставляю к тебе еще одну пару глаз и ушей, поскольку…

– А что местные…

Начальник выставил ладонь с растопыренными пальцами прямо перед лицом подчиненной.

– Не перебивай, Смит. Я только что хотел сказать, что в Хоршеме на весь район всего два сыща. Оба из кожи вон лезут, пытаясь установить, кто устроил пожар, в котором погибло несколько человек. Они не только сотрудника прислать – вздохнуть не могут. И смотри не запори дело! – Коттер наклонился достаточно близко, чтобы почуять пахнувшую из его рта табачную вонь. – Усекла?

– Так точно, сэр.

Он был прав. Элеонора не могла позволить себе ошибку. Два года назад, в первый день после назначения сыщем – так Коттер называл сыщиков, – она явилась в отдел уголовного розыска полиции Балларата, где Коттер во всеуслышание – а присутствовал практически весь состав отдела – заявил, что женщинам для раскрытия убийств не хватает мозгов. Эту присказку он повторял еще не один раз.

В итоге Элеонора на два долгих года застряла на мелких происшествиях, которые неохотно подбрасывал ей Коттер. Раскрывать их было легче, чем чистить вареные яйца. Настоящее издевательство. А когда он однажды поручил ей немного более запутанное дело – кражу со взломом, – то снял ее быстрее, чем срывал целлофановую обертку с пачки любимых сигарет, как только выяснилось, что преступление было частью серии вымогательств в преступном мире. В своей типичной манере начальник объявил об этом в присутствии всех сотрудников. «Я хочу, чтобы это дело было раскрыто раньше, Смит, чем ты сделаешь себе новую стрижку, так что тебя заменит Боб», – заявил Коттер. Сияя, как новенький тюбик зубной пасты, он обвел присутствующих взглядом; остальные сыщи захихикали. А ведь именно она установила, что на самом деле стояло за кражей со взломом. И предложила, чтобы Боб Патерсон провел повторный опрос свидетельницы. Пересмотр ее показаний сдвинул дело с мертвой точки. Патерсон обещал, что не забудет вклад Элеоноры, но, получив повышение по службе, на торжестве, устроенном по этому случаю Коттером, даже не смотрел на нее, не говоря уже о том, чтобы упомянуть ее заслуги.

Привычка Коттера поручать «сочные» дела сыщам мужского пола имела и положительную сторону: Элеонора прошла все имевшиеся курсы повышения квалификации, отчего ее разум был до отказа набит фактами и цифрами, связанными с ее страстью – расследованием убийств и поиском убийц.

Таким образом, предположение, что ей понадобится «помощь» в первом порученном расследовании убийства, означало двойное оскорбление. Однако ехать до Хоршема предстояло почти два с половиной часа, и попутчик ей не помешал бы… Так она думала, пока Коттер не представил вторую «пару глаз и ушей» – констебля Роланда Огье (почему-то «г» в его имени все произносили как «ж»). Роланд смахивал скорее на выпускника школы, чем академии полиции, и вряд ли имел квалификацию детектива. Оказалось, что Элеонора была права и одновременно ошибалась. Парень выпустился из академии всего три дня назад, то есть подать заявку на курсы детективов он мог только через два года. Однако министр полиции, который сам – не удивляйтесь! – никогда в ней не служил, придумал новенькую – пальчики оближешь! – программу с жутко профессиональным названием «Возьми след», по которой каждый выпускник академии, прежде чем приступить к исполнению непосредственных обязанностей, должен был месяц путаться под ногами у опытного сотрудника в избранной области специализации. Свежеиспеченный констебль Ожье избрал уголовный розыск и был отправлен в Балларат.

«Какая там, нафиг, вторая пара глаз и ушей! – подумала Элеонора. – Просто Коттер не желает позволять мне делать что-либо самой, без мужиков».

И вот спустя несколько часов они стоят и смотрят на жертву убийства в Хэрроуфорд-Холле.

– Вы увидите, – поучающим тоном сообщила Элеонора напарнику, – что яд в качестве орудия убийства обычно предпочитают женщины.

Ожье открыл блокнот и записал высказывание старшего партнера. Слово в слово, как догадалась Элеонора. Напарник с первой минуты после отправления из Балларата непрерывно все записывал, что одновременно и льстило, и раздражало. Вспомнив, что даже депутаты парламента порой несут откровенный бред, Элеонора уверенно предположила, что молодой сотрудник ровным счетом ничего не знает об убийствах и ядах. Поэтому по меньшей мере могла поделиться своими обширными познаниями.

Правда, особых навыков для понимания того, что жертву отравили, не требовалось. Опухший язык, остатки белой пены в уголках рта, застывший на лице ужас – чем не пример из учебника криминалистики?

Элеонора продолжила лекцию:

– Итак… вы можете спросить, почему именно яд является для женщин любимым орудием убийства. Для начала: массу сногсшибательных возможностей можно обнаружить в самом обычном кухонном шкафу под раковиной, в прачечной, садовом сарае или в аптечке.

Ожье тут же сделал пометку в блокноте.

– Но истинное притяжение яда… – Элеонора подошла к окну, взглянула на сплошную стену дождя и, увидев по ту сторону старого проволочного забора расплывшиеся очертания кладбища, нахмурилась, – состоит в том, что убийце не требуется вступать с жертвой в физический контакт, чтобы воспользоваться ножом, огнестрельным оружием или, боже упаси, каким-нибудь неандертальским орудием вроде молотка.

Она фактически цитировала материалы первого короткого курса, который прошла уже квалифицированным следователем, под названием «Сумасшествие и жестокость. Женщины-убийцы», и была рада, что память сохранила так много подробностей.

Элеонора поежилась. В комнате стоял ледяной холод, вид заросшего сорняками кладбища с серыми покосившимися надгробиями тоже не поднимал настроения.

– Смышленая женщина-убийца может добавить пару капель куда надо – а потом просто сидеть и хладнокровно, словно работник морга, наблюдать, как он испускает дух у нее на глазах.

– Или, – Ожье ткнул шариковой ручкой в воздух, – если ей требуется железобетонное алиби на момент смерти пострадавшего, тайком добавить щепоть или каплю яда в виски или конфитюр, а сама укатить за тысячу километров еще до того, как он их проглотит.

– Ну да, – согласилась Элеонора, несколько раздраженная тем, что ее перебили, поскольку сама собиралась добавить именно эту подробность. Подойдя к трупу, она продолжила: – Я говорю «он», потому что жертвами убийств, совершенных женщинами, почти всегда являются мужчины. – Детектив махнула рукой в перчатке в сторону тела, словно предлагая открыть приз на телевикторине «Выбери коробку»