Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

немного кофе и вытащил из кармана фотографии «после», которые я снял со стены диспетчерской. Я разложил их по хронологии, в том порядке, в котором женщины были похищены, и стал бросать их по одной на стол, как игральные карты, — Сара Флайт, Маргарет Смит, Кэролайн Брент, Патрисия Мэйнард. Я внимательно смотрел за реакцией Трента, но не мог поймать ровным счетом ничего, кроме незначительного любопытства. Когда последняя фотография упала на стол, Трент посмотрел на меня и усмехнулся. Он был полностью расслаблен, даже слишком: не было ни учащенного дыхания, ни резких движений, никаких других следов напряжения.

— Это ваши подружки? Какие-то они неулыбчивые. Понимаю, почему вы мечтаете о супермодели.

— По-твоему, это смешно? — спросил Хэтчер.

— Вообще, да, я думаю, это смешно, — опять усмехнулся Трент. — Знаете, когда я отсюда выйду, я подам на вас в суд за необоснованный арест, получу несколько сот тысяч фунтов за ту боль и страдания, которые вы мне принесли. У меня прекрасный адвокат, самый лучший.

Хэтчер сжал кулаки и снова разжал. Трент увидел это и развеселился еще больше.

— И что вы собираетесь делать, господин полицейский? Изобьете меня? Может, руку сломаете или ногу? Пару ребер? Эта опция будет стоить вам еще тысяч двадцать или тридцать компенсации.

— Где Рэйчел Моррис? — спросил Хэтчер.

— Это та женщина, которую похитили, да? Про которую только и говорят в новостях? Которой вырежут мозг, — Трент замолчал и посмотрел Хэтчеру прямо в глаза.

— Отвечай на вопрос. Где она?

Трент покачал головой:

— Без понятия. Я ее никогда не видел.

Я пил кофе и слушал эту словесную перепалку. Хэтчер покраснел, кулаки его сжимались и разжимались, на шее пульсировала вена. Я внимательно наблюдал за Хэтчером, чтобы вовремя вмешаться, если вдруг он потеряет контроль и кинется на Трента. Если Хэтчера отстранят от дела из-за глупого дисциплинарного нарушения, это будет катастрофа.

Я дождался подходящего момента и задал вопрос, который уже давно готов был сорваться с языка. Я задал его непринужденным тоном, как будто он касался погоды или скидочного товара в магазине.

— Так какое ощущение ты испытываешь, когда режешь по человеческой коже?

Трент повернулся и посмотрел на меня.

— А мне откуда знать?

— Есть откуда. Я знаю, почему тебя выгнали из медицинского. И я видел шрамы Мэрилин. Так что это за ощущение?

— Я не знаю.

— Кожа легко прорезается, да? А вот когда ты добираешься глубже, там уже нужно приложить усилие. А настоящее удовольствие начинается, когда добираешься до мышц. С женой, правда, не особо повеселишься, да? И тогда что остается делать? У тебя есть договоренность с похоронным бюро? Деньги у тебя есть, а за деньги можно купить все, даже свидание с трупом, если знать, к кому обратиться. А я предполагаю, что как раз этим ты в жизни и занимаешься — заводишь нужные знакомства.

Трент пристально смотрел мне в глаза, намереваясь пересмотреть меня. В его взгляде читалась озадаченность, как если бы он силился понять, откуда я взялся. Трент отвел глаза, а затем вновь посмотрел на меня. На долю секунду в его усмешке проскользнула понимающая улыбка. Глаза его зажглись, он облизал губы и опустил руки на колени. И тут же снова надел маску и вернул руки на стол.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал он.

Мне все стало ясно. Трент дал мне ответ на мой вопрос. Хэтчер вышел за мной в коридор с серыми стенами и потертым линолеумом. Освещение было тусклым, потому что лампы не мыли уже неизвестно сколько времени.

— Это не он, — сказал я.

— Не может этого быть, — ответил Хэтчер.

— Это не он. Ты видел, как он возбудился, когда я начал говорить про трупы? Еще немного — и он начал бы дрочить.

— Что для меня равно признанию! Мы знаем, что Джек-головорез возбуждается, когда наносит жертвам порезы.

— Живым жертвам, — поправил его я. — А Трента заводят трупы. Безусловно, он псих, но он не наш псих.

— А как же его жена? Она вся в шрамах.

— На безрыбье и рак рыба. Жена — жалкий суррогат. Он использует ее как тренажер, пока ждет отмашки из похоронного бюро.

— Но это должен был быть он!

— Ты можешь бесконечно повторять это, Хэтчер, но от этого ничего не изменится. Уильям Трент — не тот, кого мы ищем. Ты видел, насколько он спокоен?

— Просто он социопат, — не сдавался Хэтчер.

— Он не социопат. Он извращенец с парой миллионов в банке. Это совсем другое дело.

— Ты меня не убедил.

— Ну, хорошо, где тогда Рэйчел Моррис?

— Он держит ее в другом месте. Да, может, у него с десяток таких тайников, и он ее с места на место перевозит постоянно, чтобы мы не могли ее найти. Денег у него для этого достаточно.

— Ты хватаешься за иллюзии, Хэтчер, — сказал я, покачав головой. — Нашему психу обязательно нужно держать своих жертв под боком, чтобы, как только его накроет желание, он мог пойти и развлечься с ними. То есть они должны жить у него в доме. Ты ведь весь дом Трента исследовал? Хоть один след Рэйчел Моррис ты нашел?

Хэтчер помотал головой.

— Но это не означает, что это не он.

— Ну ладно, вот тебе еще два доказательства. Во-первых, его дом — на южном берегу Темзы. А наш псих живет на северном.

— Уинтер, да ладно, это совсем уж незначительная деталь.

— Наш маньяк живет к северу от реки, — повторил я. — Во-вторых, ты заметил реакцию Трента на фотографии? Он почти не обратил на них внимания.

— Ну, значит, из него получился бы отличный игрок в покер.

— Я десятки раз проделывал этот фокус, Хэтчер. Он безотказен. Покажи серийному убийцу фотографии его жертв — и получишь реакцию в ста процентах случаев! Она может быть разной — от яростного негодования до упивания и хвастовства. Ты не поверишь, насколько некоторые из них горды сделанным. Это их шедевр, самый яркий момент их жалких никчемных жизней, и они просто не могут не гордиться им. Но я никогда не видел равнодушия. Читай по губам, Хэтчер: Уильям Трент — не тот маньяк, которого мы ищем.

53

— Хэтчер рвет и мечет, — сказала Темплтон, пока мы спускались в лифте в подземелье Скотланд-Ярда. — Он распинает всех направо и налево, я еле успела ретироваться. Думаю, меня уволят следующей.

— Прояви снисходительность. На нем сейчас столько всего висит, а тут еще этот прокол с Уильямом Трентом, который теперь на каждом углу кричит про необоснованный арест. Эта дополнительная головная боль