Колодец Смерти - Селин Данжан

— Понятно. Пожалуйста, не закрывайте пока гараж, я сейчас приду, — сказала она и положила трубку.

Повернувшись к Луизе, секретарша бросила на нее иронический взгляд:

— Если я не ошибаюсь, вы приехали одна?

— Да.

— Хорошо, в таком случае, нас двое — это в самый раз, чтобы навести порядок в пресловутом шкафу! И пусть потом не говорят, что в секретариате лицея плохо хранят документы! — заявила она, снова запирая дверь.

Спустя десять минут Тереза Маньес открывала в гараже большой стенной шкаф. На ее лице тут же появилась брезгливая гримаса. Полки прогибались под тяжестью бумаг, блокнотов и справочников по механике, испачканных машинным маслом.

— Ладно! — сказала она решительно. — У нас есть около двух часов. Давайте начнем! На войне как на войне!

И под ошарашенным взглядом Луизы Тереза Маньес сняла с себя пиджак, юбку и блузку, которые аккуратно сложила на седле нового велосипеда. Оставшись в нижнем белье и колготках, подчеркивающих ее стройные ноги в туфлях на «шпильках», она продолжила будничным тоном:

— Налево — все что на выброс, направо — реестры.

Луиза сняла свою спортивную куртку и протянула секретарше.

— И пусть потом не говорят, что жандармерия не заботится о своих гражданах! — пошутила она.

— Спасибо. Адский холод!

Две женщины работали почти час, мало-помалу извлекая из бумажных завалов покрытые пылью реестры.

— 2001–2002 годы! — вдруг торжествующе объявила Тереза Маньес. — Держите и разбирайтесь с ними, раз у вас такая срочность. А я продолжу наводить порядок.

Луиза торопливо открыла тетрадь, в которой было несколько колонок: «Дата и время выдачи», «Фамилия, имя», «Дата и время возврата», «Состояние велосипеда/замечания». Жандарм пробежала пальцем по колонке «Фамилия, имя». В сентябре не нашлось того, что она искала. В первой половине октября — аналогично. Но на одной строчке ее взгляд остановился: Клара Жубер и Валериана Дюкуинг, дата выдачи: среда, 17 октября 2001 года, в 13:45. А строкой ниже, в тот же самый день, три других имени: Магид Айед, Александр Шаффер, Давид Шаффер, в 13:52. Время возврата также различалось между девочками и мальчиками на несколько минут. Луиза продолжала лихорадочно вести пальцем по колонке. Как она и ожидала, в период до и после школьных каникул пятеро подростков регулярно, каждую среду, брали велосипеды в промежутке между двумя и четырьмя часами дня.

Она повернула голову к секретарше, которая заканчивала наполнять коробку бумажным мусором, то и дело сдувая со лба пряди волос, выбившиеся у нее из пучка.

— Тереза, я перед вами в долгу.

С удовлетворенным видом обозревая полки шкафа, освобожденные наконец от хлама, женщина обернулась и одарила Луизу победоносной улыбкой.

— Я перед вами тоже.

Она сняла куртку Луизы, отряхнулась, распустила пучок, тряхнула волосами и, прежде чем одеться, снова завязала пучок ловким и точным движением.

— Разумеется, я буду яростно отрицать любое обвинение в стриптизе, которое может нанести вред моему имиджу и имиджу нашего учебного заведения! — предупредила она невозмутимым тоном.

— Все равно мне бы никто не поверил!

***

После посещения в По компании «Пердотти», которое не дало никакого результата, разве что подтвердило сомнения Денизы Шаффер: у ее мужа на работе не было никаких проблем, жандармы вернулись в Ибос ровно в три часа дня. Дорога на Брообан представляла собой очень длинную полосу битума, тянущуюся зигзагом по сельской местности. Она проходила через обработанные поля, луга, леса, и чем дальше они ехали, тем реже появлялись дома, уступая место многочисленным указателям-предупреждениям: «Мусор выбрасывать запрещено во избежание привлечения к ответственности». Келлер остановился на обочине напротив дома Брока: опрашивать соседей уже было не нужно.

— Смотри, — сказал он Леа, указывая на предупреждающий знак, ярко-красный цвет которого выделялся на фоне подлеска. — Если немного повезет…

Баденко кивнула:

— Давай зайдем к господину мэру.

Жюльен развернулся, поехал обратно по извилистой дороге, свернул на улицу Пиренеев и направился в центр деревни. Место для парковки нашлось в пятидесяти метрах от мэрии. Они уже были у входа в здание, когда зазвонил телефон Леа. Это был программист, который занимался анализом компьютера в Ибосе, и Леа начала с ним разговор, сделав знак коллеге, что присоединится к нему позже. Жюльен открыл дверь, показал свое удостоверение администратору и попросил встречи с мэром. В связи с недавним убийством и тревогой, охватившей всю коммуну, жандарм был принят немедленно.

Жак Дедье, который явно уже пересек шестидесятилетний рубеж, принял его в своем просторном кабинете, заваленном бумагами. Явно издерганный разными телефонными звонками — вышестоящего начальства, корреспондентов местных ежедневных газет, региональных политиков, — он потребовал от секретарши заблокировать телефонную линию и тут же атаковал жандарма вопросами, касающимися убийства. Келлер пресек этот поток стандартной формулой, твердо заявив: следователи выполняют свою работу и непременно будут информировать его о полученных по ходу дела результатах. Не давая Дедье времени возразить, он сразу перешел к цели своего визита:

— На дороге в Брообан мы заметили во многих местах предупреждения: «Мусор выбрасывать запрещено во избежание привлечения к ответственности». Вы установили камеры, чтобы снимать нарушителей?

Глаза Дедье загорелись — возможно, следствие скоро получит ответы!

— Да! Они у нас практически повсюду.

Мэр объяснил, что эта часть коммуны Ибоса уже превращалась в настоящую свалку под открытым небом, и по этому поводу ему много раз жаловались жители прилегающих к дороге участков. После заседания муниципального совета в июле 2020 года было решено полностью очистить территорию и установить на ней камеры видеонаблюдения в соответствии с имеющимися у мэра полномочиями. Гражданам разослали информационные письма.

— Прекрасно, господин Дедье! Покажите мне все ваши камеры!

– 51 –

Значит, Брока невиновен?

Александр злобно смотрел на свое отражение. Он ненавидел себя. И внезапно плюнул прямо в зеркало.

Давид был мертв. Убит! Он оставил своего брата один на один с убийцей. И вот результат его трусости… Похороны состоятся в По в конце недели, и ему придется жить у своей невестки, терзаясь чувством вины, изнемогая под грузом ошибок юности… Александр сердито вытер слезы. Овдовевшая в неполные тридцать семь лет, Дениза была опустошена горем. А его племянница будет расти без отца. Он не имел права жалеть себя.

Внезапный шорох заставил его вздрогнуть, он обернулся. В дверях ванной комнаты стояла