Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Что, как ты говорил, хорошо.

— И да, и нет. Да — потому что это означает, что мы скоро поймаем этих мерзавцев. А нет — потому что их поведение становится все более импульсивным.

Хэтчер громко выдохнул. Казалось, все его тело обмякло вместе с вышедшим из него воздухом.

— Это может очень плохо отразиться на Темплтон.

— Забудь об этом, Хэтчер. Эти мысли только мешают. Сосредоточься на здесь и сейчас. Какие еще у нас были гипотезы?

— Мы считали, что они любовники, — ответил он.

— Хорошо. Душители с холмов — Кеннет Бьянки и Анджело Буоно — оказались двоюродными братьями. Соответственно, в нашем случае они могут быть или двоюродными, или родными братом и сестрой, или матерью и сыном.

— Или любовниками.

— Или любовниками, — согласился я.

На стене добавились надписи: ЛЮБОВНИКИ, КУЗЕНЫ, БРАТ/СЕСТРА, МАТЬ/СЫН.

— То есть мы исключаем возможность того, что в паре — двое мужчин?

— Нет, этого не может быть. Ножом орудует мужчина, это его почерк, а в куклы играет женщина, это женский почерк.

— И ты уверен, что он живет на северном берегу Темзы?

— В этом я даже не сомневаюсь, — сказал я, кивнув на карту. — Река создает естественную границу, все похищения и освобождения происходят к северу от нее. Это его охотничьи угодья. Он действует в соответствии со своим природным инстинктом, который заложен в нас с пещерных времен. Он даже не осознает причин своих действий. Итак, что мы знаем точно?

— Что его рост — метр семьдесят семь, у него темно-русые волосы и среднее телосложение.

На стену добавились надписи: МУЖЧИНА 1,77 м, СРЕДНЕЕ ТЕЛОСЛОЖЕНИЕ, ТЕМНОВОЛОСЫЙ.

— Мы знаем, что он садист, — добавил Хэтчер. — И мы знаем, что он очень осторожен и дотошен.

— Согласен, — сказал я и вписал эти характеристики на стену. — Даже во время похищения Темплтон он был очень осторожен. Наверняка криминалисты так ничего и не нашли у нее дома. Хорошо, что нам известно о женщине?

— Почти ничего. Она с тем же успехом могла бы быть привидением или невидимкой.

Я задумался на секунду и дописал на стене: ЖЕНЩИНА-НЕВИДИМКА.

— И это возвращает нас к тому, что смущает меня в этом деле с самого начала. Лоботомия. Нам нужно абстрагироваться от ужаса, заключенного в этой процедуре. Ты сколько трупов видел в жизни?

— Больше, чем хотел бы помнить, — фыркнул Хэтчер.

— Если бы в этом деле были трупы, нам было бы гораздо легче абстрагироваться, потому что мы к ним привыкли. А тот факт, что жертвы живы, — для нас как крученая подача. Когда я увидел Патрисию Мэйнард в больнице, я только и думал о том, каково же это — оказаться в ее положении. А если бы она лежала в морге, я бы совсем не впечатлился. Я бы думал только о том, как она попала в эту ситуацию и какие выводы можно сделать о сообщниках, глядя на ее труп.

— Ну, тогда представь, что она мертва. О чем бы нам сказал этот факт?

Я посмотрел на фотографию Патрисии Мэйнард и признал, что не имею ни малейшего понятия.

62

— Рэйчел, можешь расстегнуть ремни?

— Не могу. Если я помогу тебе, Адам меня замучает. Извини, — отозвалась Рэйчел, глядя в темноту в направлении кресла.

— Не извиняйся, я не должна была тебя просить, это нечестно.

— Ладно.

— Как ты держишься?

— А ты как думаешь, как я держусь? Меня похитили, пытают, палец отрезали, голову обрили.

— Ты очень смелая.

— Смелая? Я просто дура, — фыркнула Рэйчел и покачала головой. — Я в интернете договорилась встретиться с незнакомым мужчиной и никому не сказала, куда иду. Это был глупый поступок.

— Ты не глупая, Рэйчел. Ты просто ошиблась. Ты ни в чем не виновата.

— Спасибо, конечно, но это ничего не меняет. Адам так и будет меня истязать, а потом лоботомирует. Все как с остальными.

— Мы выберемся.

— Перестань это говорить. Этого не будет.

— Мы выберемся отсюда, Рэйчел. Ты должна в это верить.

— Нет, я не верю. Ты еще не знаешь, на что он способен.

И тут Рэйчел пришла в голову мысль, от которой кровь стыла в жилах. Что, если женщина в кресле — еще одна Ева? Еще одна постановка, как телефон в холле? Вдруг Адам просто устроил очередной свой розыгрыш? Она вспомнила, что именно она говорила этой женщине, повторяя в уме слово за словом, проверяя, не сказала ли она чего лишнего. Софи все еще продолжала повторять, что они отсюда выберутся. Это тоже было частью постановки? Может, Адам сейчас подслушивает и ждет, когда она согласится с Софи, чтобы получить повод для новой порции пыток?

— Ты ведь на самом деле на его стороне, да? Ты не из полиции.

— Я детектив полиции, Рэйчел. Ты должна мне верить.

— Докажи.

— Не могу, — вздохнув, ответила Софи после некоторого молчания.

— Вот видишь, ты с ним заодно.

— Об этом и речь — что бы я ни сказала, ты перевернешь мои слова так, чтобы они подтверждали то, что ты считаешь верным.

— Я так и знала, что ты так скажешь.

— Я знаю, что ты испугана, но ты должна мне доверять. Я на твоей стороне.

Рэйчел снова фыркнула и, обняв колени, прижала их к груди.

— Ты ничего не знаешь, — прошептала она. — Но если ты действительно та, за которую себя выдаешь, то узнаешь.

— Надеюсь, мы выйдем отсюда до того, как мне придется узнать.

— Ну вот опять ты врешь. Не тронет тебя Адам.

— Меня зовут Софи Темплтон. Я детектив лондонской полиции. И сейчас нас ищет целая армия копов.

— Опять врешь. Если эта армия существует, почему меня до сих пор не нашли? Почему не нашли предыдущих жертв?

— Потому что я офицер полиции, и это все меняет. Когда что-то подобное происходит с одним из нас, мы безжалостны.

— Отлично, то есть для сотрудников полиции один закон, а для всех остальных — другой? Может, если бы к моему похищению отнеслись бы с большей серьезностью, я бы уже была на свободе. И у меня все еще было бы десять пальцев.

— Я не говорю, что это правильно, Рэйчел. Я просто говорю, как есть.

— Нет, ты врешь. Ты не детектив, и ты никогда не работала в полиции, и нет никакой армии копов.

Рэйчел сбросила с себя одеяло, встала и в темноте обралась к ближайшей камере:

— Я не буду больше играть в твои игры! — закричала она в темноту. — Ты меня слышишь? Перестань морочить мне голову.

Тут же врубился свет, открылась дверь, и вошел Адам. Рэйчел сползла