Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов

Попрятавшиеся было прохожие и местные жители с любопытством стали высовывать головы из окон и дверей ближайших строений.

— Занесите его в дом, — распорядился Мусаши, обращаясь к совершенно растерявшемуся столяру. — Иначе на улице его ограбят. Он жив, просто потерял сознание. Скоро он очнется и будет вам признателен за то, что вы проявили о нем заботу.

— Миямото Мусаши! — продолжал ошеломленно бормотать «Хотэй», не двигаясь с места, — сам Миямото Мусаши!

— Вам придется зашлифовать след от удара шестом на этом боккене, — продолжил ронин, возвращая в мастерскую оба «орудия», что он позаимствовал с полки. — Приношу вам свои извинения!

— Нет, нет! — словно очнувшись, воскликнул столяр, — Я буду счастлив, если вы возьмете этот боккен от меня в подарок! У меня есть еще два дня, я успею изготовить другой! И я не возьму с вас никаких денег! Подумать только: сам Миямото Мусаши! И где?! В моей мастерской!

— Хорошо, — подумав, ответил Мусаши. — Тогда, к концу следующей луны я снова пройду здесь. К этой статуэтке Каннон, что вы держите в руках, я сделаю для вас статуэтку еще одного божества, и я уже знаю, какого!

С улыбкой кивнув на прощанье мастеру, он подошел к старухе и отдал ей обещанные деньги, — та согнулась в глубоком поклоне. Йори выскочил на улицу, держа в руках боккен и котомку с пожитками. Самурай и ученик быстро пошли по улице, торопясь уйти от места поединка как можно дальше, и уже не видели, как самурая, все еще бывшего без сознания, заносили в дом.

Они подходили к главной городской заставе Эдо, когда погруженный в свои мысли и молчавший всю дорогу Миямото Мусаши вдруг обратился к ученику с вопросом:

— Скажи, Йори, у тебя хорошая память?

— Да, учитель, — удивившись крайней серьезности его тона и немного оробев, ответил мальчуган. — А что?

— Ясукава Ясубей… Запомни это имя! Ясукава Ясубей!

Часть четвертая

Заключен ли в них злой дух или нет,

Этого мне знать не дано.

Но в реальности

Мечи Мурамаса — большая редкость,

Это я знаю точно!

Накайима Хисатае, японский поэт

Главный зал Додзё был пуст: тренировка еще не началась.

Привычно разувшись перед входом, Смолев прошел к стенду, где находились доспехи, стояла стойка с боккенами[62] и синаями[63] разной величины. Он задумчиво провел рукой по гладкой, отполированной поверхности боккена из красного дуба. Воспоминания о событиях пятнадцатилетней давности нахлынули на него, как бурный горный ручей из легенды о двух великих кузнецах. Он вспомнил свой первый день в клубе и встречу с Фудзиварой-сэнсеем.

Его привели интернетовские знакомые, сказали: «Стой здесь, у входа, мастер Фудзивара сейчас примет тебя». До начала тренировки оставалось еще минут двадцать.

Как раз, когда Алекс закончил изучать плакат над входом, гласивший: «Победа — это жизнь, поражение — это смерть», в стене длинного и мрачноватого зала открылась боковая дверца. Оттуда вышел маленький седой японец, приблизился к нему и поклонился, радушно улыбаясь. Алексу тогда ничего не оставалось, как тоже поклониться в ответ. Японец жестом пригласил его пройти, одобрительно коротко кивнув, глядя, как гость скидывает пропыленные кроссовки.

— Простите, я не говорю по-японски, — сказал тогда Смолев по-английски, — мне сказали, что здесь школа Кендо, у меня есть синай, и я хочу у вас учиться.

— Ничего страшного, — ответил японец на сносном английском языке, — расскажите о себе, почему вы решили практиковать Кендо?

В тот момент Алекс не смог быстро найти ответ на этот простой, казалось бы, вопрос.

Спроси он меня сейчас, подумал он вдруг, что бы я ответил?

Тогда, много лет назад, мастер сам пришел ему на помощь.

— Вы не знаете, что привело вас сюда. Но что-то привело вас, и вы хотели бы попробовать. Я правильно вас понимаю? — по-прежнему улыбаясь, спросил он.

— Да, — ответил Алекс, — спасибо! Простите, я не знаю, что еще сказать! Я давно не занимался спортом, было не до того…

— Не переживайте, — улыбка мастера казалось бесконечной, — тело быстро вспомнит и окрепнет. Не это главное. Дух и самосовершенствование — вот основная наша цель, познание себя и окружающего мира через боевое искусство. А основная цель Кендо — научить человека справляться с жизненными обстоятельствами без применения меча. Но достичь этого можно только через безупречную технику и изматывающие тренировки. Вы готовы к долгим тренировкам? Занятия потребуют времени, терпения, упорства и твердости духа… Если вы готовы — добро пожаловать!

Вот так Алекс и пришел в Кендо.

Смолев задумчиво взял со стенда синай — бамбуковый меч для тренировок. Да, он был очень похож на его первый синай. С того меча из бамбука все и началось.

Алекс помнил, как сперва все новички собрались в круг, и, сев рядом, мастер показал им синай и рассказал, из каких частей он состоит. Затем подошел его помощник, поклонился и занял место рядом с мастером. По команде сенсея помощник демонстрировал, как надо стоять и как сидеть, как нужно держать меч во время поклона, под каким углом следует делать поклон, а мастер комментировал все его движения.

Новичкам объяснили, куда надо смотреть, где должны быть руки, а где — лежать меч. Потом выучили хвату синая: левая рука снизу держит рукоять тремя пальцами, а правая — выше, сжимает ее легко, без напряжения. А вот и стойка: правая пятка на одной линии с большим пальцем левой ноги, ноги на ширине ступни, левая пятка всегда несколько приподнята от пола, а кончик бамбукового меча направлен в горло противнику. Потом попробовали передвижения: назад и вперед, влево и вправо, влево, вперед, вправо, назад…

Смолев усмехнулся: уже на второй тренировке он сломал свой первый синай. Сенсей, заметив, что он расстроен, подбодрил его тогда, сказав, что это от усердия и трудолюбия, и помощник выдал другой, пообещав починить старый. Новый синай оказался гораздо крупнее первого, намного тяжелее и с массивной рукоятью. Алекс помнит, как на первых порах было ужасно тяжело соблюдать стойку, правильно держать меч, расслаблять плечи и не спотыкаться о собственные ноги. В доспехах, которые выдал новичкам помощник, Алекс ощущал себя водолазом на суше. Первые несколько недель тренировок превратились тогда в сущий ад. Он чувствовал себя беспомощным, ни на что не способным, потным и бестолковым.

Прошли месяцы, прежде чем его стойка стала тверже, он смог держать правильно руки, особенно левую