Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

– С той ночи тебя и начали мучить кошмары, – сказал отец Фрэнк, сделав упор на первых трех словах, словно хотел придать им особую значимость. – И ты получил возможность забирать их у других.

– Но ты так и не смог избавить от них меня, – прошептала Блу.

– Нет, – тихо признал Миллз, пытаясь уцепиться хоть за что-то, в чем был сейчас уверен. – Не смог.

– Роберт с самого начала верил, что вы сможете стать Мистером Сном, – сказала Эмили. – Раньше ни у кого не получалось с этим справиться. До вас, детектив Миллз.

– Способность передалась тебе от Нормана Латтимора. – Отец Фрэнк обратился к записям в дневнике. – А тот, если верить Роберту, получил ее в возрасте пятнадцати лет от своего соседа в Шарлотте, в Северной Каролине, за год до того, как его семья переехала в Вирджинию. Букмен наблюдал за тобой, когда ты пришел на работу в полицию, и позже, когда ты стал детективом, и со временем убедился в своей правоте. И тогда он стал выпускать на волю кое-какие из пойманных им кошмаров. Специально. Чтобы проверить, пересекутся ли ваши пути. И сумеешь ли ты с ними справиться.

У Миллза подкосились ноги, и он опустился на правое колено, чувствуя, как закружилась голова. Ловец снов в человеческом обличье. Блу помогла ему подняться. В глазах потемнело так, что показалось: он вот-вот потеряет сознание. И лишь когда остальные хором ахнули и начали в панике оглядываться, стало ясно, что же случилось на самом деле.

В доме погас свет. Блэквуд погрузился во тьму.

Кто-то перерезал линии электропередачи.

Ранее

Миллз никак не мог заставить себя подписать гипс на руке Сэм.

Даже после того как Линда в ультимативной форме потребовала, чтобы он это сделал. Даже когда Саманта расплакалась, умоляя его оставить подпись прежде, чем там закончится свободное место. Он так и не смог себя пересилить. Слишком сильно щемило сердце при виде этой штуки, охватывавшей всю руку Сэм выше локтя, так что ей приходилось держать ее под странным углом. И каждые двадцать минут засовывать под гипс карандаш, чтобы хоть как-то унять зуд. Все ее одноклассники-третьеклашки уже на нем расписались – словно тут было чем гордиться. А рука внутри этого застывшего белого куля из марли теперь выглядела такой маленькой и хрупкой, точно сломанная веточка – и все из-за того, как он грубо схватил ее.

Схватил в порыве гнева. Во время приступа пьяной злости. Нет, он так и не подписал ее гипс, но этот случай хотя бы заставил его, наконец, завязать. А что до кошмаров, которые начали с тех пор мучить дочь, такого он предвидеть никак не мог.

Кошмары ведь всегда были его стезей. Не ее.

Отказавшись от алкоголя, он долго учился засыпать без него. Теперь он не мог просто отключиться. Приходилось часами смотреть в потолок, на будильник, в окно, а с недавних пор еще и в коридор – в ожидании, что Саманта может в любую секунду с криком проснуться. Линда всегда спала как убитая. И он оказывался рядом с Сэм первым, садился на кровать рядом с подушкой, успокаивал, гладил по голове, пока ее веки не тяжелели.

– Приятных снов, Сэм. Приятных снов.

Он не раз спрашивал, что ей снится. Она отвечала, что не помнит, но он ей не верил. На гипсе у нее было уже тридцать семь имен. Но в глаза больше всего бросалась подпись Дэнни Блу, сына Уилларда, размашисто написавшего собственное имя красным маркером, с сердечком вместо чертовой маленькой буквы «э». Дэнни считался ее лучшим другом, хотя и был мальчишкой, а Саманта держала всех мальчишек за тупиц. Миллз прикрыл загипсованную руку простыней, чтобы ее не видеть, и поцеловал дочь в лоб, пожелав спокойной ночи. Подождал, пока она окончательно уснет, а потом вернулся в постель, гадая, сработает ли хотя бы на этот раз. Линду он избавил от кошмаров еще много лет назад – в то время они были лишь ненамного старше, чем Сэм сейчас. И именно тогда он постепенно начал понимать значение своих подтибриваний. Он действительно обладал необычной способностью избавлять людей от кошмаров. Его мать вечно проповедовала, что лучше отдавать, чем брать, однако сам он считал подобные догматы давно устаревшими, отставшими от жизни.

Миллз только брал. Всегда забирал, хотя тем самым что-то и дарил в ответ.

Но он никак не мог забрать дурной сон Сэм.

Пока однажды, без всяких на то причин, ее кошмары вдруг не прекратились.

Глава 43

На Блэквуд опустилась темнота.

Снаружи сумерки уже окутали тенями лес и разлили пурпур по горизонту, предвещая приход более полной тьмы. Пресса продолжала нести свое дежурство, но, как сообщил детектив Миллз, вернувшийся с предпринятого им после отключения электричества осмотра периметра, многие журналисты посерьезнели, были встревожены и даже подавлены, уповая лишь на то, что рядом находилась полиция.

Внутри дома повсюду – на столешницах, каминных полках и кофейных столиках – мерцали свечи. Лучи фонариков двигались по стенам, пока полицейские рыскали по комнатам в попытке понять, что стало причиной обесточки. Бен сидел в гостиной у ярко горевшего камина и смотрел, как пламя пожирает свежие дрова. По ту сторону окна слева от него кружили три мотылька, которые никак не могли попасть внутрь. Он старался не обращать на них внимания – и без того уже провел слишком много времени за их разглядыванием, пока Аманда со злостью не захлопнула окно. С приближением ночи жена сменила поведение на прямо противоположное и принялась плотно закрывать все окна, которые так рвалась открыть раньше, сразу после приезда.

– Надо было отсюда уехать. – Аманда беспокойно расхаживала перед камином. – Нам надо было уехать, пока еще было светло. Бен?

– Снаружи тоже небезопасно. Они ведь где-то там, Аманда.

На месте ей явно не сиделось. Она обхватила руками свой животик, словно пытаясь согреться, хотя в гостиной стояла жара. Бен рассказал ей о Дженнифер. О том, что Роберт, возможно, является и ее отцом тоже. Аманда кивнула, впитывая услышанное, но в ответ почти ничего не сказала – вероятно, была слишком ошеломлена, чтобы сразу всерьез обсуждать это.

– Думаешь, Девон придет сюда?

– Я не знаю.

Хотя он, конечно, знал. Да, Девон наверняка уже в пути.

– Вряд ли у него получится пройти мимо полиции. Ни у кого из них это не