Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

Аманда позвонила родителям и попросила их запереть все двери, достать из сейфа отцовский пистолет и сидеть тихо. Увидев подтверждение сказанного ею в новостях, они согласились. С момента побегов прошел уже час, а беглецов все еще никто не видел. Что-то подсказывало Бену, что они прячутся, дожидаясь наступления ночи.

Кошмары предпочитают темноту.

В доме не осталось комнат, куда Бен мог бы зайти без опасений на кого-нибудь там наткнуться, поэтому он какое-то время просто шатался кругами, притворяясь занятым. После рассказа Эмили о Дженнифер Джексон ему очень хотелось побыть одному, дабы переварить вероятность того, что их бывшая няня тоже может оказаться его единокровной сестрой. Мать Дженнифер, Тэмми Джексон, как и многие в их городе, раньше лечилась у знаменитого Роберта Букмена. Она обратилась к нему, когда ей было девятнадцать, но причиной стали не кошмары, а испытываемые ею страхи и тревожность. У них завязался роман, который моментально закончился, стоило Роберту узнать о беременности Тэмми, тогда еще учившейся на втором курсе колледжа.

Бен спросил Эмили, как давно ей все известно. Эмили поклялась, что не больше нескольких часов, поскольку она сама узнала об этой связи, лишь когда прочла прошлой ночью дедовские дневники. Теперь она, по ее словам, была уверена: Дженнифер – член их семьи.

Но когда Бен поинтересовался, известно ли об этом самой Дженнифер, Эмили твердо заявила, что нет. В противном случае та вела себя слишком уж спокойно – хоть сейчас на покерный турнир с такой невозмутимостью.

Вспоминая о том, что чуть было не произошло между ними в те выходные в атриуме, Бен теперь испытывал тошноту, однако это ощущение быстро сменялось беспокойством.

Где она теперь? Насколько сильно ею завладела Джулия?

В коридоре второго этажа Бен наткнулся на отца Фрэнка. Они обменялись любезностями и разошлись каждый в свою сторону. Уже не в первый раз. С момента приезда в Блэквуд отец Фрэнк то появлялся, то исчезал тут и там, так что за последний час Бен сталкивался с ним уже трижды. В последнюю их встречу священник признался, что хочет освятить в доме каждую комнату. Бен предложил ему не стесняться. Присутствующим потребуется любая помощь, какой бы она ни была. Атчинсоны закрылись в одной из спален на втором этаже. Полиция патрулировала территорию внутри и снаружи. Криминалисты уже обшарили каждое помещение.

Детектива Миллза Бен обнаружил на кухне, где тот смотрел в окно на лес. День уже клонился к вечеру. Рядом с раковиной стояла бутылка скотча. Миллз поднес ко рту кофейную кружку и отхлебнул.

Подкравшись к нему сзади, Бен спросил:

– Что у вас в кружке?

Миллз помолчал и сделал еще один глоток.

– Вода.

– Где вы нашли скотч?

– В шкафчике.

– И вы на него просто смотрите?

– Странные привычки есть у каждого. Я раньше был алкоголиком. Остаюсь им и сейчас. Плохим алкоголиком.

– А бывают хорошие?

Миллз пожал плечами, отвернулся от окна и бросил взгляд в глубь кухни, где Бри играла в шашки с Эмили. Последняя была полна решимости отвлечь племянницу от дурных мыслей. Какое-то время назад Бен заметил, что его дочь смотрит на детектива Миллза так, словно испытывает благоговейный трепет. Как на супергероя, пожаловался Бен сестре, после чего они оба сказали Бри, что невежливо так пялиться на незнакомых людей.

Но я видела его раньше, возразила Бри.

По телевизору. В новостях, объяснил ей Бен. Его часто показывают. Поэтому ты его и видела.

– Иногда мне нужно смотреть на полную бутылку, чтобы помнить, – сказал Миллз. – Чтобы держать себя в руках. Порой я даже наливаю себе стакан.

– Зачем?

– Чтобы была возможность потом вылить.

– Как давно вы не пьете?

– С тех пор, как Саманте исполнилось девять.

Бен бросил взгляд на маячившую на столешнице бутылку.

– А я всего несколько часов.

– Считай, целую жизнь. – Миллз допил остатки воды и поставил кружку рядом с раковиной. – Целую гребаную жизнь, – повторил он, изучающе глядя на Бена. – Может, я был неправ насчет вас.

– В каком смысле?

– Расскажите о рисунках. Тех, что мы нашли в ящике вашего стола, после того как исчез Девон.

– Вряд ли это важно.

– Может, и так. Но на данный момент это все, что у нас есть.

Бен смотрел, как съевшая одним ходом две шашки тети Эмили Бри расплывается в торжествующей улыбке.

– Я любил своего младшего брата.

– Не сомневаюсь. И вы защищали его, так? Расскажите о рисунках. Я ведь знаю, что на них изображено. Крикун. Пугало. Кровавая бойня из «Пульса». Абсолютно каждый злодей из всех ваших будущих книг был в деталях изображен на этих набросках за многие годы до того, как вы о них написали. Немного больная фантазия для подростка, Бен.

– Угу. И еще более больная для шестилетнего ребенка.

– Это ведь не вы нарисовали их, правда?

– Не я. – Бен попытался сосредоточиться на своей сестре и дочери. – Девон был странным. Ему было шесть… семь лет… когда он это нарисовал. Как-то раз я застукал его за рисованием Пугала. Все эти коконы, кровь, порубленные на куски тела. Он оглянулся через плечо и сказал: «Посмотри, Бенджамин. Видишь, я воплощаю это в жизнь». Я ведь был его старшим братом. Любил его. И не хотел, чтобы люди считали его чокнутым. Поэтому я забрал эти рисунки. Спрятал их в ящике своего стола, чтобы защитить его.

– Хотите сказать, ваши книги?..

– Я сам их написал, – ответил Бен. – Но истории в их основе придуманы Девоном. Порождены его умом. Это его идеи, которые он изложил мне давным-давно. Его мир. А я всего лишь сосуд.

– Тогда зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем вы их написали? Почему почувствовали необходимость изложить это на бумаге? Даже дошли до того, что опубликовали их.

– Потому что люблю книги. Умею обращаться со словами. И всегда хотел стать писателем. Я… Знаю, звучит безумно, но я думал… Мы ведь так и не нашли тело, понимаете? Это терзало меня. И я никогда не был уверен. Не то что Эмили, которая считала, что Девон мертв.

– И вы рассчитывали, что, написав эти книги, сможете уговорить его вернуться?

Бен покачал головой, хотя, оглядываясь назад, был уже ни в чем не уверен.

– Я писал их в надежде на катарсис. Хотел избавиться от чувства вины, с которым никак не мог справиться. А когда «Летнее царство» вдруг стало бестселлером, я уже не мог остановиться. Продолжал писать, думая, что это именно то,