Письма из тишины - Роми Хаусманн

вины Вагнера. Правда, прежде пришлось выпустить 146 выпусков на другие темы. Причин было несколько: Фил не хотел, чтобы его прежнюю одержимость узнали и приняли за помешательство, как когда-то. И главное – он долгое время понятия не имел, с какой стороны подойти к расследованию. Одно было ясно: шансов выйти на Вагнера почти не осталось. Возможно, остался лишь один – последний. А значит, рисковать он не мог.

Лив ни о чем не подозревала. Так получилось, что большинство идей для подкаста исходили от Фила – как, например, дело о пропаже Джули Новак. Обходной путь был неизбежен, потому что гибель Бенни преступлением не считалась, а единственная газетная заметка о его предполагаемом самоубийстве не содержала ни имени, ни каких-либо намеков на связь с делом Джули или Вагнером. Лив просто не за что было зацепиться. Поэтому Фил предложил расследовать исчезновение Джули. Почему бы и нет? Пусть он знал ее только по рассказам Бенни – она была его лучшей подругой. А может, и еще одной жертвой Вагнера… Она тоже заслуживала справедливости.

Но все пошло наперекосяк: Лив с самого начала облажалась. Еще во время записи выпуска Фил слушал текст и думал: «Что за чушь?» Ничего нового, все сто раз сказано до них. Позже выяснилось, что Лив почти полностью списала сценарий чужого подкаста. Тогда Фил убедил ее сделать репортаж – не просто выпуск, а настоящее расследование. Лив пришлось согласиться. Увы, и это обернулось хаосом. Вместо того чтобы сосредоточиться на Вагнере, Лив возилась с впавшим в деменцию отцом Джули. Причем Фил специально отправил Лив в парикмахерскую – будто между делом навел ее на мысль перекраситься. Он видел фотографии Джули: сходство между ней и Лив было очевидным, а теперь, с рыжими волосами, оно стало еще более поразительным. Фил представлял, как она встретится с Вагнером и одним своим видом выведет его из равновесия. В конце концов Вагнер годами искал себе пару на сайтах знакомств – и Фил надеялся, что Лив покорит его с первого взгляда. Конечно, оставался риск, что он вообще не ответит на ее просьбу об интервью – и в этом случае виноват был бы Фил, потому что тогда, притворившись Максом Бишопом-Петерсеном, перегнул палку.

Однако Фил не считал затею безнадежной. Приближалась годовщина исчезновения Джули, и подкаст Mordstalk тоже решил сделать выпуск об этом деле – удачное совпадение. Вагнер должен был почувствовать: история снова в центре внимания, а вместе с ней – и он сам. Захочет ли он снова проходить через все это? Или воспользуется шансом и выскажется? Статья о репортаже, которую Фил выудил из Макса, и нападение на Вагнера – совершенное кем-то, кто считал его виновным, – должны были усилить ощущение, что пора действовать. Действовать и – спустя двадцать лет – наконец совершить ошибку.

И да, конечно, это Фил подстерег его за домом и ударил по голове. Потому что он и был тем, кто считал Вагнера виновным.

Но Лив повела себя не так, как рассчитывал Фил. Она так и не встретилась с Вагнером – несмотря на то, что Фил приложил немало усилий, чтобы подтолкнуть ее к этому. Адрес Вагнера давно исчез из справочников, но Фил никогда его не забывал – после смерти Бенни он частенько приезжал к дому Вагнера. Номер телефона Деллардов у него тоже был – конечно, он не звонил никакому комиссару Бергману, как сказал Лив. Ему и не нужно было – он набирал номер Бенни тысячи раз и помнил его наизусть даже спустя столько лет.

Теперь Лив мертва. Она умерла, так и не встретившись с Вагнером, и Фил остался наедине с вопросом: имела ли ее смерть хоть какое-то отношение к исчезновению Джули Новак? Возможно, Лив успела что-то выяснить – например, кем был тот незнакомец, которого они тогда едва не поймали в доме Новаков. Кто устроил алтарь в комнате Джули? Кто принес свечи и цветы – а потом все убрал?

Фил не мог простить себе, что не остался в доме, но он и подумать не мог, что неизвестный осмелится вернуться сразу после того, как едва не попался.

– Ты бы его видел, Макс, – говорит Фил. – Вагнер лежал на земле, там, у озера, рыдал как ребенок, выл и твердил сквозь всхлипы: «Это был не я, не я!» – Он качает головой. – Если б я не видел своими глазами, а услышал чей-то пересказ, то расхохотался бы и сказал: «Ну, актер он отличный». Но Вагнер говорил искренне. Жалкий, маленький человечек… Мы с Тео Новаком спросили: «А кто тогда?» И он ответил: «Не знаю. Но если найдете – скажите мне. Он разрушил и мою жизнь». А потом потерял сознание. – Фил тяжело вздыхает и с отчаянием смотрит на Макса: – А вдруг я все это время ошибался?

– Ну, – осторожно говорит тот, – признаться, у меня тоже появились сомнения после того, как я побывал у него дома. Он безусловно не в себе, – быстро добавляет он. – Но все же… его история действительно складывается в цельную картину. И… он правда был убит горем после смерти своей собаки.

Они ненадолго замолкают.

– Может, – продолжает Макс, – любой рано или поздно сойдет с ума, если его годами обвиняют в том, чего он не делал.

– А я, Макс? Может, я тоже сошел с ума… просто потому, что не смог пережить смерть Бенни?

Макс что-то отвечает, но Фил уже не слышит. Мысли срываются с цепи – исчезновение Джули, так называемое самоубийство Бенни, потом Лив… Фил чувствует, как его охватывает слабость, которой он обычно не позволяет взять верх.

Внезапно Фил со всей силы ударяет кулаком по столу:

– Нет, Макс!

Тот вздрагивает.

– Я не сумасшедший! Эту гребаную загадку нужно наконец разгадать!

– А что, если никакой загадки нет, Фил? – тихо спрашивает Макс. – Что, если твой Бенни и правда не выдержал давления? Что, если Джули Новак ушла по своей воле? А твоя напарница… ты и сам когда-то говорил, что у нее было тяжелое прошлое. Что, если преступления не было вовсе? Ни преступления, ни виновного?

Фил яростно трясет головой. Что касается Лив – да, сначала он думал, что она и правда покончила с собой. Но потом… Тео Новак. Он сказал, что Лив никогда так не поступила бы. Ни за что. Что, если он был прав? Что, если Лив и правда подобралась слишком близко к разгадке?

– Давай начнем с самого начала, Макс, – говорит Фил и тем самым наконец раскрывает настоящую причину своего визита. – Мне нужна твоя помощь. Давай пересмотрим дело заново.

Макс неуверенно