Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

Экран его телефона зажигается, и он отвечает по Bluetooth. Тот факт, что он сумел сладить с устрашающим миром новых технологий, снова напоминает мне о том, что Джим перевернул страницу жизни. Я бы не догадалась, как поставить такое в свою машину. Если бы она у меня вообще была. Сначала я подумала, что ему звонит Гейл с явным намерением разорвать его на кусочки, но…

– Привет, милая. Все в порядке?

Боже. Я не знаю, куда девать глаза. Наверняка это его новая женщина. Интересно, она знает, что он со мной? Лучше сидеть тихо, мне не хочется доставлять ему неприятности и жалеть о том, что он согласился мне помочь.

– Мило. Рад, что ты проводишь выходные с сестрой. Прости за обед, но у меня были другие планы.

Сердце успокаивается, когда я понимаю, что Джим говорит с одной из дочерей. Пока непонятно, с какой именно. Но, судя по смущенному покашливанию и по тому, как он ерзает на сиденье, вздыхает, будто в чем-то виноват, он говорит с Эбби, которая дает ему гневную отповедь.

– Знаю, милая, знаю. Да, ты меня предупреждала, но все в порядке. И нет, это не она меня заставила, я сам предложил.

Джим нажимает отбой, и теперь стыдно нам обоим. Щеки у меня горят.

– Кажется, мы с тобой в одной будке, – ухмыляюсь я, нарушая неловкое молчание.

– Скуби-Дуби-Ду-у-у! – взвывает он внезапно, и я заливаюсь смехом, вспоминая любимый мультик девочек. Они обожали это шоу так же, как и мы в своем детстве, когда оно впервые вышло на экраны. Девочки обожали смотреть, как дурачится их отец, изображая очаровательного, но неуклюжего немецкого дога. А я видела шоу столько раз, что на меня уже ничто не производило впечатления.

– У тебя теперь даже есть своя Таинственная машина, – напоминаю я.

И мы оба воем, как в мультике, а я от смеха чуть не писаюсь в штаны. Улыбаясь Джиму в ответ, я даже не могу вспомнить, когда в последний раз нам было так хорошо. Кажется, мы оба изменились. Все те же, но уже иные, во многих аспектах. Словно новые версии самих себя. Улучшенные модели.

Глава 12

С интерьером и экстерьером фургона Джим сотворил настоящее чудо, но механик из него некудышный. Мы три раза ломались на дороге и два раза вызывали сервисную службу. Они предлагали эвакуировать нас в ближайшую автомастерскую, но Джим настоял, что сможет сам завести мотор.

Проблема была в стартере, который, если долго колотить по нему железным ломом, наконец заводился. Джим не сказал мне этого сразу, но он знал, что проблема будет, и надеялся на лом, который предусмотрительно прихватил с собой.

Из-за этого мы потеряли по крайней мере четыре часа, и, не доехав еще до Бристоля, должны будем провести в пути еще минимум три. В ноябре темнеет в четыре, льет как из ведра, в небе ни просвета. И даже если мы постараемся наверстать время, то не успеем доехать до небольшой рыбацкой деревни Кловелли, в северной части Девона, где живет мать Маркуса.

Мне жутко хочется пис́ ать и (да неужели!) есть, но пока Джим не заведет мотор, мне придется смирно сидеть на пассажирском сиденье и разглядывать непрекращающийся дождь. Он то и дело лупит по мотору, спрятавшись под куском найденного в багажнике брезента. Мы не взяли ни еду, ни воду в надежде, что будем останавливаться на заправках. У меня пересохло в горле, но я молчу. Проблема пассажира, который не платит за свой проезд, в том, что ему приходится быть благодарным, что бы ни происходило. Не знаю, сколько я выдержу. Мы еще даже не выехали на М5; Джим выбрал более спокойную дорогу А492, путь по которой стал еще длиннее. Мне уже кажется, что Кловелли от нас дальше, чем когда мы только выехали. Но, конечно, я молчу.

Водительская дверь открывается, и Джим атлетично запрыгивает на сиденье. Когда он успел подкачаться? Капли дождя стекают по его носу и висят на ресницах. На вид ему так же холодно, как и мне. Мотор не работает, и в машине нет отопления. Мы трясемся как ненормальные.

– Успешно? – зачем-то спрашиваю я.

– Давай попробуем. – Состроив гримасу, он в двадцатый раз пытается завести мотор. Мы оба напряженно ждем, но тот щелкает и стихает.

– Можно снова вызвать сервисную службу, – с надеждой предлагаю я, отчаянно надеясь, что нас наконец вызволят. Я даже подумала, не остановить ли проезжающую мимо машину? Но эта дорога такая пустынная, что последний раз я час назад видела на ней… трактор.

– Не могу понять, почему он не заводится. Раньше срабатывало. – Джим беспомощно вздыхает, вертя лом в руках. Он выглядит скорее мальчишкой, чем взрослым мужчиной.

– А что изменилось на этот раз? – Я пытаюсь помочь. Но знаю, что не надо заходить слишком далеко, чтобы не раздражать Джима. Он в курсе, что я ничего не понимаю в машинах. Как и он – видимо.

– Даже глупо предполагать, что у нас мог закончиться бензин.

– Джим, ты же не… В смысле, ты же не мог забыть…

Глаза Джима округляются, как в тех комедийных сценах, когда все вдруг становится ясно, и, поглядев на приборную панель, он выскакивает за дверь. Ошарашенная, я смотрю, как он бежит к багажнику и что-то достает. Подойдя к моей двери, он стучит в окно. Стуча зубами от холода, я неохотно опускаю стекло. Джим откидывает брезент и трясет пустой канистрой.

– Я скоро. На знаке было написано, что заправка в трех километрах.

* * *

С наступлением темноты возвращается Джим, груженный полной канистрой, он прихрамывает на одну ногу – его модные кроссовки не рассчитаны на долгие прогулки. Он промок до нитки, но сохранил присутствие духа: показывает мне набитый провизией рюкзак.

– Охотник вернулся, – ухмыляется он. Тот самый Джим, у которого престижная работа и он хочет, чтобы его похвалили.

– Молодец! – восторженно откликаюсь я, выхватывая рюкзак у него из рук, чтобы снэки не намочило дождем. Но он крепко держит рюкзак в руках.

– Я подумал, может проведем здесь ночь? Уже темно, – предлагает он. – Погода ухудшается, и я не увижу, куда еду.

Естественно, я разочарована, потому что не хочу терять время. Необходимо найти мать Маркуса как можно скорее, чтобы узнать про ее воскресшего сына. Но с логикой Джима не поспоришь, так что…

– Ладно, Джим. Я тоже не хочу ехать при такой погоде, – уступаю я, хотя и не с такой благодарностью, которую должна была выразить.

– По крайней мере,