Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Усиленно жуя, она вышла на Лейдсеплейн, где, если не считать пары простуженных бродяг, не было ни души. Полное запустение. Трамваи притормаживали на остановках впустую.

Она опустилась на ближайшую скамейку.

«Уничтожить „М-Консалт“ — проще сказать, чем сделать», — подумала она и решила действовать методично, по пунктам.

— Является ли «М-Консалт» акционерным обществом? — произнесла она вслух и сама себе кивнула: — Да!

— Есть ли у них влиятельные группы акционеров? — Она покачала головой: — Петер говорит, что нет.

— Было ли в сети что-то примечательное об этом обществе? Нет, ничего особенного. — Она снова мотнула головой и вдруг заметила, что сидевший рядом бродяга усердно качает головой в такт из чистой солидарности.

Она прекратила разговаривать сама с собой и перешла на безмолвные размышления. В интернете о Марке де Виресе и «М-Консалт» не нашлось абсолютно ничего. По словам Петера, отчетность компании, скорее всего, была открытой, и последние годы они закрывали с прибылью. Фирма занималась торговлей, главным образом нефтепродуктами — вот и все, что ей пока было известно.

Завтра, как только все откроется, нужно будет попробовать зайти с другого бока.

Бродяга явно расстроился, когда она замолчала. Заметив это, она спросила: — А ты можешь угадать, что означает буква «М» в названии «М-Консалт»?

Его глаза округлились. Он смущенно покачал головой, отчего его взъерошенная щетина смешно топорщилась.

— Да уж, непростая задача. Тем более что вариантов может быть несколько, — продолжала она.

Бродяга заметно приободрился.

— «Медитеррейниан Консалт», например. — Бродяга удивленно вскинул кустистые брови и улыбнулся.

— Или «Месопотамия Консалт». И знаешь что? — Собеседник сгорал от нетерпения и снова замотал головой.

— Все три конторы принадлежат лично Марку де Виресу.

Они заговорщицки улыбнулись друг другу.

Она снова погрузилась в раздумья. То, что она знала о фирмах Марка де Виреса, умещалось на курам на смех маленьком клочке бумаги, и ей катастрофически не хватало базовых сведений. Пожалуй, стоило еще раз прошерстить сайт «Де Телеграф» на предмет других названий компаний, которые могли бы скрываться под этой загадочной литерой «М».

Она встала, и бродяга тут же вскочил вслед за ней, чтобы пожать руку.

Похоже, его день определенно удался.

На Рембрандтсплейн царило оживление. Бледные лучи солнца манили людей на лужайку перед памятником. Несколько дружков Диди стояли при полном параде, чинные, словно воспитанники воскресной школы в католической стране. Они разыгрывали из себя добропорядочных граждан на отдыхе, пока была возможность. Но не пройдет и пары часов, как они вернутся к своим обычным делишкам. В этом сомнений не было. Однако Диди среди них не оказалось.

Она прислонилась к зеленой железной ограде позади памятника и запрокинула голову. Пройдут месяцы, прежде чем солнце снова станет так пригревать кожу. Красный свет сквозь закрытые веки. Шаги прохожих на заднем плане звучали ритмично, словно музыка.

Она простояла так какое-то время, пока не почувствовала странный, иррациональный порыв. — Я чувствую тебя, мама, — произнесла она и тут же открыла глаза — ей стало неловко оттого, что она сказала это вслух, да и сама резкая смена настроения напугала своей силой. Она устремила взгляд на погасшие при дневном свете неоновые вывески и игру солнечных лучей на площади, пытаясь вернуть душевное равновесие.

В толпе людей можно найти все что угодно, даже чувство безопасности. Ей вдруг показалось, что среди этих лиц скрывается ангел-хранитель, который приглядывает только за ней, и ее плечи расслабились. Она прикрыла глаза и снова ощутила это присутствие, но уже с новыми оттенками.

Все будет хорошо.

Она поможет Петеру де Буру справиться с его бедами, и он увезет ее отсюда. Далеко, в страну старших дочерей, за целую жизнь от этой грязи.

Она полной грудью вдыхала воздух уходящего лета и радовалась жизни. Но это продлилось от силы секунд пять.

Грубый толчок в руку заставил ее вздрогнуть. — Вот ты где, сука паршивая! — Она мгновенно узнала этот голос и отвела глаза. Он принадлежал существу, которое она презирала больше всего на свете. Самому жалкому и низкому созданию.

Изо рта отца брызнула слюна. Он тряс ее за плечо, покачиваясь из стороны в сторону. От резкого запаха пота и дешевого перегара ее чуть не вывернуло, и она отвернулась. Было очевидно, что он беспробудно пил с тех самых пор, как она выставила его за дверь почти две недели назад.

— Тварь поганая! — заорал он.

Никто на дорожке перед памятником и на всей площади не обратил на них внимания. Солнце словно пригвоздило людей к месту, сделав их глухими к чужим драмам.

— Отпусти меня! — Она бесстрашно и злобно уставилась на него, отчего он вцепился еще сильнее и приблизил свое полное ненависти лицо к ее лицу.

— Мы придем — Хенк, Беа и я, мы заявимся и вышвырнем тебя вон, помяни мое слово! Поняла меня? — Он брызнул ей слюной прямо в лицо, глядя мутными глазами, но не успел даже замахнуться, как она плюнула ему в ответ. И не один раз, а несколько, вкладывая в это все свое презрение. Столько слюны, сколько в ней было.

Опешив, он отшатнулся назад, насколько позволяли проспиртованные рефлексы. С его лица капало, он пытался осознать свое бессилие и потерю контроля над ситуацией. Медленно подняв тяжелый бледный кулак, он словно прикидывал, испугается ли она.

Но Никки не собиралась терпеть побои. — Оставь меня в покое, старое ты животное! — закричала она так оглушительно, что стаи голубей взмыли в небо, а эхо разнеслось от Амстела до Херенграхта.

Высвободив руку, она ударила его по затылку. Пнула по коленной чашечке и закричала снова. От этого крика несколько мужчин, дремавших на лавках под лучами солнца, очнулись, подскочили к ним и повалили отца Никки на землю. Его рубашка выбилась из брюк, дряблое бледное тело прижало к грязи. Он нелепо барахтался на спине, пиная гравий ногами и осыпая всех отборным матом. Какая-то расплывшаяся бабища, которую Никки видела впервые и которая, похоже, пришла вместе с ее отцом, громко улюлюкала, тщетно пытаясь удержать равновесие на пьяных ногах. Выглядела она нелепо: полусогнутые колени, растопыренные руки, которыми она сквозь матерные жесты пыталась убрать сальные волосы с лица.

Никки воспользовалась моментом и бросила прочь. Она миновала череду ресторанчиков, откуда на площадь неслась грохочущая музыка, и поспешила к старинной Метной башне Мунтторен.

Эта