Обольстить Минотавра - Наталья Солнцева

– В основе любых мифов и образов лежит реальность, – вмешалась Ева. – Они продолжаются во времени, несут сквозь века свой сокровенный мистический смысл. И влияют на нас.

– Она права, – поддержал ее Корнеев.

Смирнов согласно кивнул.

– Перехожу к существу вопроса, – заявил он. – В нашем случае прошлое и настоящее сошлись в одной точке. Если бы я прислушивался к подсказкам Евы! Их было несколько: о царице Тамаре; о доме с лабиринтом в Помпеях, где сохранилось изображение битвы Тесея с Минотавром; о червячке, на который ловят рыбку… и прочие намеки, оставленные мною без внимания. – Всеслав удрученно вздохнул. – Ну-с, по порядку. Прошу…

Он выложил на стол перед присутствующими несколько фотографий, полученных у молодого разносчика кальянов.

– Владимир и Нана познакомились в ночном клубе «Гюльсара». Она работала там стриптизершей, раз в две недели исполняла уникальный номер – «Танец с лабрисом». Где она этому научилась, я не имею понятия, но завсегдатаи клуба приходили специально посмотреть на ее выступление. Она виртуозно владела обоюдоострой секирой – отнюдь не бутафорской – и могла рассечь в воздухе надвое брошенный любым желающим легкий платок. Ее эротический танец собирал самую искушенную публику, не жалевшую денег за доставленное удовольствие. Перед замужеством Нана ушла из «Гюльсары».

– Она выглядела такой скромной, невинной… – пробормотал Проскуров. – Как я мог обмануться? Но она же была девственницей, клянусь!

– И что с того? – усмехнулась Ева. – Почему мужчины так носятся с этой девственностью? Чисто физический момент, между прочим. Порок гнездится в душе, а не в теле. Нана, воспитанная в строгих рамках, загнала свою порочность глубоко внутрь своей души и вела, по сути, двойную жизнь. Всем окружающим она представлялась застенчивой тихоней, недотрогой и дикаркой, старомодной девицей без вредных привычек. Отсутствие косметики на ее милом личике, длинные юбки, закрывающие ноги, и волосы, заплетенные в две трогательные косы, придавали ее облику те самые черты, которые покорили вас, Эдуард. Признайтесь.

Проскуров уныло кивнул.

– У Наны было несколько странностей, – подхватил сыщик мысль Евы. – Она любила уединяться, всегда закрывала свою комнату на ключ, куда-то пропадала время от времени, а иногда от нее исходил запах душистого дыма. Это был аромат кальяна. Проводя ночь в «Гюльсаре», девушка буквально пропитывалась кальянным дымком. Исполнив свой знаменитый танец, она исчезала – никаких личных контактов с посетителями, никакого интима. Это входило в условие заключенного с клубом контракта. Для Владимира Корнеева она сделала исключение. Не могу сказать с точностью, что именно их объединило, но смею предположить, что молодых людей влекла друг к другу скрытая порочность и особенности их неустойчивой, легковозбудимой психики. Обладая бурным, изощренным воображением при отсутствии возможности применить его достойно, они погружались в мир зыбких иллюзий. Нана выражала себя в экзотическом стриптизе, а Владимир изнывал от скуки, искал острых ощущений. Кстати, она, вероятно, увлекалась минойской культурой, именно поэтому и выбрала для танца такой неординарный предмет, как лабрис, и сумела заинтересовать молодого богатого бездельника тайнами древнего Крита. Владимир и Нана не были любовниками в физическом смысле: они отдавались друг другу своими душами, и этот экстаз ничем не уступал телесному оргазму. Не исключено, что и превосходил его.

– Зачем же Нана вышла за меня замуж? – подавленно спросил Проскуров.

– Как ни прискорбно мне говорить тебе об этом, – Смирнов выразительно посмотрел на товарища, – в брак Нана вступила по расчету, но не из-за денег, если это тебя успокоит. Ее платонический возлюбленный Корнеев обладал куда большими средствами.

– Что же тогда ее заставило?

– А вот теперь в нашу историю вплетается старый чертеж, принадлежавший некогда иноку Симонова монастыря Силуяну Корнееву, вашему предку, Петр Данилович. По стечению обстоятельств – хотя я давно перестал заблуждаться по поводу случайностей, в руки Владимира попадает сей план «загадочных подземелий». Под влиянием отношений с Наной молодой Корнеев решает обзавестись собственным домом и поселиться отдельно от родителей. Раньше он такой нужды не испытывал, но с некоторых пор все изменилось. У него появилась тайная связь с женщиной – им нужно где-то встречаться, проводить время и соответственно обставить свою утонченно-извращенную любовь. Удача сама плывет к ним в руки: строители дома в Рябинках обнаруживают древнюю кладку, это бывшие стрешневские подвалы в глубине Лешего холма, о которых ходят разные слухи.

– Зачем я отдал прорабу чертов план?! – воскликнул Петр Данилович.

Феодора, до этого почти безучастная, начала более внимательно следить за повествованием.

– Потому что вы услышали разговоры о старых подземных ходах и решили показать заинтересованным лицам семейную реликвию, – предположил сыщик. – К слову пришлось. Владимир же, поглощенный обнаруженным на месте строительства дома подземельем, тогда не обратил особого внимания на силуяновский чертеж, но забрал его у прораба и спрятал. На всякий случай. Думаю, он хотел показать бумагу Нане, удивить ее. А вдруг это карта, по которой можно найти древний клад? Чем не развлечение? Однако Владимир был занят другим делом. Пока план монастырских подземелий ждет своего часа, молодой человек расчищает и оборудует подземелья Лешего холма. Они оказались небольшими, но весьма интересно устроенными, по принципу мини-лабиринта: нечто среднее между надежным убежищем на случай опасности, подземной тюрьмой или хранилищем. Разумеется, помещения и коридоры, сооруженные несколько веков тому назад, пришлось восстанавливать, укреплять, приводить в порядок. Это тайком от всех делает бригада под руководством Жилина. Владимир поручает строителям расчистить ход, который ведет в лес, и замаскировать его – дескать, хозяин хочет удивлять гостей, устраивать сюрпризы, розыгрыши и прочие штуки. Ну, и для безопасности, конечно, – мало ли, как обстоятельства сложатся? – и для престижа. Не у каждого из дома ведет в лес подземный ход! Рабочим-то что? Деньги платят, они делают. Владимир прокладывает и второй потайной вход: из дома в подвал, а оттуда – в подземелье.

– Та дверка в цокольном этаже, – промолвила Феодора, и все посмотрели на нее. – Это она! Я не понимала, почему некоторые двери в доме всегда заперты. Кроме того… те дальние комнаты на втором этаже… в одной из них время от времени жила Нана. Ведь так?

– Полагаю, вы правы, – кивнул Смирнов. – Этим и выступлениями в «Гюльсаре» объясняются ее странные отлучки, о которых говорили ее соседка по квартире и приятельница. Владимир и Нана тщательно скрывали свои взаимоотношения, это было частью их игры, не похожей ни на что другое, щекочущей нервы. Она никогда