Лондонский матч - Лен Дейтон

– Вы доложили об этом?

– О том, что человек из КГБ назвал его «мистер Ранселер»? Нет, мне это не показалось столь важным. Только теперь я понял, что это может быть очень важным. Как вы думаете, я должен доложить об этом службе внутренней безопасности?

– Подождите немного, – ответил я. – У Брета и без того будет много вопросов, на которые ему придется отвечать.

Дики выдавил улыбку, хотя не переставал грызть ноготь. Он был встревожен. Конечно, не за Брета, а за себя.

Глава 22

Мы отпраздновали годовщину свадьбы Вернера и Зены. Это не было точной датой, но Глория предложила устроить обед в честь Фолькманов, раз уж они приехали в Лондон по вызову комиссии.

Глория не была великой кулинаркой. Она приготовила салат и телячьи отбивные, а на торте из магазина было написано шоколадом: «Поздравления Зене и Вернеру».

Не без некоторых опасений я разрешил детям остаться с нами за столом. Я предпочел бы, чтобы они пообедали с Нэнни наверху, но в этот вечер она была свободна и отправилась на встречу со своими друзьями. Поэтому дети сидели с нами за столом и смотрели, как Глория играет роль хозяйки, делая все то, что недавно делала их мама. Билли выглядел довольно спокойным, потому что его внимание было поглощено необыкновенным шоколадным тортом, но Салли сидела молча и с напряженным лицом. Она следила за каждым движением Глории, и в том, как Салли передавала тарелки, виделся молчаливый упрек. Глория все это должна была заметить, но она не подавала ни малейшего вида. Она умно вела себя с детьми, была приветливой, внимательной, убедительной, готовой прийти на помощь – и никогда не пересекала тот рубеж, за которым, играя роль матери, могла бы спровоцировать сопротивление. Глория следовала примеру Нэнни, постоянно советовалась с ней и во всем полагалась на нее – и в результате вышло, что Нэнни как бы исполняла роль Фионы, а Глория стала то ли суперняней, то ли старшей сестрой.

Но тонкий инстинкт Глории в обращении с детьми вдруг изменил ей, и она взяла мягкий стул Фионы, на котором та обычно сидела, возглавляя стол. Она села в конце стола, где еда и вина были под рукой. И дети в первый раз увидели ее в роли хозяйки и, может быть, в первый раз поняли, что мама безвозвратно для них потеряна.

Поэтому, когда дети выпили в честь Зены и Бернера яблочного сока и попробовали шоколадный торт и Глория повела их наверх, чтобы переодеть в пижамы и уложить спать, я был почти готов идти вместе с ними. Но в тот самый момент Зена как раз подошла к середине длинного рассказа о своих богатых родственниках в Мехико, поэтому мне пришлось остаться. Прошло довольно много времени, прежде чем Глория вернулась. С ней пришел Билли в новой пижаме. Он нес новый игрушечный кран, который считал необходимым показать Вернеру.

– А где Салли? – спросил я, целуя Билли на ночь.

– Она поплакала немного, – ответила Глория. – Чуточку возбуждена. Хорошо поспит, и все пройдет.

– Салли говорит, что мама никогда не вернется обратно, – сказал Билли.

– Ну, что значит никогда, – попытался я его успокоить и поцеловал еще раз. – Я поднимусь и поцелую Салли.

– Она уснула, – ответила Глория. – С ней будет все в порядке, Берни.

Даже после того, как Билли лег в постель и Зена закончила свою длинную историю, я продолжал тревожиться о детях. Мне казалось, Салли почувствовала, что никому не может доверять. Бедное дитя.

– А как вы запомнили дату нашей свадьбы? – спросила меня Зена Фолькман.

– Я всегда ее помню, – ответил я.

– Он лжец, – сказала Глория. – Он заставил меня позвонить секретарю и спросить.

– Вы не должны выдавать все секреты Берни, – посоветовал ей Вернер.

– Но это прекрасный сюрприз, – сказала Зена.

Обе женщины сидели рядышком на диване. Обе они были очень молоды, но так отличались одна от другой, как могут отличаться только женщины. Глория была высокой блондинкой с прекрасной кожей и мягкими манерами. Зена Фолькман была небольшой и темненькой, с кипучей энергией и готовностью немедленно вспыхнуть. На ней была дорогая одежда, и она надела много драгоценностей. На Глории была твидовая юбка и свитер с круглым воротом и только одна маленькая плоская серебряная брошь.

Вернер в этот вечер был настроен ностальгически и рассказывал одну за другой истории из тех времен, когда мы были вместе в Берлине. Обе женщины стойко переносили воспоминания о наших юношеских похождениях, но все-таки не выдержали. Глория поднялась с дивана:

– Еще кофе? Бренди?

Она вылила остатки кофе мне и Вернеру и сказала:

– Распорядись бренди, Бернард. А я пойду сварю еще кофе и уберу посуду.

– Можно я вам помогу? – продолжала Зена Фолькман.

Глория отказалась, но Зена настояла и помогла ей убрать со стола и погрузить посуду в посудомоечную машину. Эти две женщины быстро нашли общий язык, я слышал их смех, доносившийся из кухни. Когда Зена вошла, чтобы забрать со стола последние тарелки, она была уже в фартуке.

– Как все это было, Вернер? – спросил я его, когда наконец появилась возможность поговорить с ним наедине. Я налил ему своего отличного бренди, передал кофе и предложил сливки. Но Вернер отказался от сливок, и я вылил остатки в свою чашку.

– Сигару?

– Нет, спасибо. Если ты смог бросить курить, смогу и я, – сказал Вернер.

Он отпил немного кофе и продолжал:

– Все было так, как ты и говорил.

Он имел в виду свое посещение комиссии. Вернер откинулся на спинку кресла. Несмотря на эту позу, он выглядел довольно подтянутым, строгая диета Зены возымела свое действие. Правда, он выглядел усталым. Я полагаю, что всякий, женившийся на Зене, выглядел бы усталым, тем более после визита в эту комиссию. Сейчас Вернер зажал нос между большим и указательным пальцами, что он делал всегда, когда хотел сосредоточиться. Но на этот раз его глаза были закрыты, и мне показалось, что он сейчас был бы не прочь просто поспать.

– Не было неожиданностей? – спросил я.

– Не было неприятных неожиданностей. Но я никак не ожидал увидеть в этой комиссии этого проклятого Генри Типтри. Ты его знаешь, он принес тебе кучу неприятностей. Я думал, что он служит в отделе внутренней безопасности.

– Эти отделы министерства иностранных дел кочуют из департамента в департамент. Все стараются от них избавиться. Похоже, что эта комиссия самое подходящее для них место, они никому здесь не мешают.

– И Брет Ранселер председатель.

– Это последний шанс Брета стать большим