Современный российский детектив - Анна Майская

Ковалев и Пашкевич его предали и подставили под статью, а он сейчас пытается хоть как-то выпутаться. Пашкевич обычно молчал, отойдя в сторону. Если к нему кто-то обращался с вопросом, он коротко говорил:

– Я отказываюсь давать комментарии.

Валерий Ковалев только хмуро кивал, если его спрашивали, подтверждает ли он тот или иной факт.

Суду потребовалось несколько заседаний, для того чтобы вынести приговор подследственным. Все в деле было очевидно: показания свидетелей, наличие двух чистосердечных признаний и абсолютный авторитет следователя Прокуратуры БССР. Николая Янченко пожалели и дали всего два с половиной года за молодость, глупость и дурную компанию. Владимиру Пашкевичу дали двенадцать лет колонии, а Валерию Ковалеву, которого признали виновным не только в убийстве, но и в изнасиловании, дали пятнадцать лет заключения.

* * *

1976–1978 гг. Деревня Солоники. Витебская область

В апреле 1976 года Геннадий Михасевич начал работать мастером-наладчиком ремонтной мастерской. Этот совхоз находился вроде бы не так далеко от родной деревни, но места здесь были намного красивее. Рядом протекала большая река, по берегу которой были навешены тарзанки, с которых местные жители любили нырять в воду. Повсюду были поля, на которых пасся скот, да и более или менее крупный город Полоцк был поблизости – всего несколько остановок на рейсовом автобусе.

Михасевичу выделили место в общежитии для рабочих, но еще раз намекнули, что могут поспособствовать и в получении квартиры, если тот найдет себе невесту. Геннадий благодарно улыбнулся, но где искать невесту, он не представлял. Впрочем, белокурая девушка-продавщица в магазине рядом с общежитием показалась ему милой. После нескольких ничего не значащих разговоров с Геннадием девушка сама пригласила его прогуляться по берегу реки. К удивлению Геннадия, общаться с ней было намного проще, чем с однокурсницами из техникума. Это была тихая, скромная белокурая девушка с приятными чертами лица, милой улыбкой и добрым характером. Своей добротой она невольно напомнила ему Лену, воспоминания о которой до сих пор давались ему с трудом.

Они встречались каждый день в течение двух недель. Геннадий обычно заглядывал в магазин после работы и спрашивал, не нужно ли чем-то помочь по хозяйству. Девушка жила в родительском доме. Отец ее давно умер, и вместе, как это обычно бывает, жило три поколения женщин: дочь, мать и бабушка. Естественно, им всегда требовалась помощь во всем. Геннадий привык делать у родителей все, поэтому для него в жизни вроде бы ничего не поменялось.

Спустя пару недель и пару десятков намеков от председателя совхоза Геннадий сделал девушке предложение, а в мае они благополучно расписались и переехали в небольшую квартиру в двухэтажном бараке соседней деревни. У этого жилья можно было бы найти десять тысяч недостатков, но для молодоженов жилье казалось невероятными хоромами, которые, правда, требовалось немного отремонтировать.

Теперь Геннадий по вечерам обустраивал что-то в новом жилье, ремонтировал, переделывал проводку и чинил мебель. Их сексуальная жизнь была далека от того, чего обычно ждут от молодоженов, но вскоре оказалось, что девушка беременна. Узнав об этой новости, Геннадий на несколько дней впал в ступор, но потом все же решил, что это хорошая новость. Он совершенно не представлял, что требуется маленьким детям, но в небольшом двухэтажном бараке было достаточно советчиков и еще больше семей с уже подросшими детьми, которые готовы были поделиться детскими вещами.

Михасевичи казались всем немного странной, нелюдимой, но вполне приличной семьей. Они никогда не приглашали к себе гостей, не имели друзей, да и друг с другом редко разговаривали, но и ничего плохого про них никто бы сказать не мог. Спустя девять месяцев после свадьбы у пары родился ребенок, и здесь Геннадий впервые, наверное, проявил жесткость: он потребовал, чтобы новорожденную назвали самым красивым именем. Он хотел назвать дочку Леной.

Рождение дочери сильно изменило Геннадия Михасевича. Он обожал и боготворил свою девочку. Все соседи по бараку, в котором они жили, завидовали жене Геннадия, видя то, как он проводит с ребенком время. Дочь не могла над ним посмеяться, не могла в силу возраста врать и манипулировать, она была идеальным и самым лучшим человеком, ангелом-хранителем в жизни Геннадия. По крайней мере так ему начало казаться с течением времени. С женой он редко разговаривал на какие-то не связанные с бытом темы, но это не мешало их семейной жизни. Они могли над чем-то вместе посмеяться, подробно обсудить какую-то мелочь по дому. Жена часто докладывала ему обо всех городских сплетнях, а Геннадий редко делился подробностями своей работы, но всегда соглашался что-то сделать по дому, соглашался купить любую ерунду для быта и даже помогал получить талоны на какие-то дефицитные товары.

Мужчины на работе часто обсуждали женщин. По их разговорам можно было сделать вывод, что у любого порядочного мужчины есть как минимум одна любовница. Жена быстро перестала привлекать Геннадия в сексуальном плане. Дело было не в том, что женщина утратила свою привлекательность. Скорее наоборот. С рождением дочери она как будто похорошела и расцвела. Геннадию перестал нравиться сам половой акт. Секс с женой стал казаться ему неприятной, но обязательной процедурой, вроде чистки зубов или бритья. Иногда ему хотелось придушить ее во время полового акта, но женщина быстро срывала его руки со своей шеи, а потом долго кашляла. В такие моменты Геннадий уходил курить во двор, потому что был напуган произошедшим намного сильнее, чем жена.

Примерно раз в полгода он срывался и выходил на «охоту», предпочитая не уезжать далеко от дома, он «охотился» в окрестностях Полоцка, благо в этой местности было много совхозов и фабрик, на которых трудилось огромное количество юных и привлекательных девушек. Всякий раз Геннадий обещал себе, что этого больше не будет, но вновь срывался. Почти всегда он насиловал своих жертв после удушения, хотя этот процесс и не доставлял ему особенного удовольствия, он делал это больше из желания доказать себе, что все еще является мужчиной. С женой у них очень давно не было близости, а эти девушки точно уже не возражали.

Когда душил, то через свои руки от женщин силу черпал. Был сам себе врач. После убийства становилось легче. Особое удовольствие получал, когда жертва трепещется. Оно усиливалось, если женщина сопротивлялась, царапалась, боролась.

Геннадий Михасевич

Чтобы остановить себя и почувствовать тот первый сексуальный восторг, который у него был в первые месяцы после свадьбы, он решил найти себе любовницу. Вскоре он познакомился с приятной одинокой женщиной лет тридцати, с которой он стал иногда проводить время. Сексуальная жизнь с ней была куда