Убийства на радио - Марина Серова

— А не мог это быть просто несчастный случай, а не преднамеренное убийство? — спросила я и уточнила: — Я имею в виду наезд на Екатерину. Во-первых, шел сильный дождь, и даже, как вы отметили, была гроза. Во-вторых, дело происходило ночью, в неосвещенном месте. Гребенкина запросто могла и не увидеть скутер. Тем более что Екатерина закрывалась от дождя зонтом, а зонты очень даже ухудшают видимость и затрудняют обзор.

— Это все так, — кивнула Мирослава, — но дело в том, что был некий свидетель, мужчина или женщина, я точно не знаю. Так вот, этот свидетель утверждал, что скутер целенаправленно ехал прямо на Екатерину. Мало того что он не сбавил скорость, он, наоборот, еще и прибавил ее. Поэтому версия о том, что Гребенкина не заметила транспортное средство, отпадает. Это обстоятельство полицейские доподлинно установили.

— Так, а кто был этот человек, который видел наезд на Екатерину? — спросила я.

— Этого я не знаю, — покачала головой Лаврентьева, — да и никто из наших, кажется, тоже не в курсе. Полицейские вряд ли будут разглашать такие сведения до окончания следствия.

— Тоже верно, — согласилась я. — Вот у меня еще какой вопрос: сколько времени прошло между смертью Елизаветы Стрункиной и гибелью Екатерины Гребенкиной?

— Так, сейчас соображу. Значит, с тех пор как не стало Лизы, прошло месяцев восемь. Кажется, это было в ноябре, снега еще не было, были туманы, ну как обычно это бывает в Тарасове в это время года. А наезд на Катю произошел месяца через три с половиной примерно, перед мартовским праздником. Март тогда выдался теплым, снег практически весь уже растаял, днем было даже жарко, — сказала Лаврентьева.

— А с кем беседовали полицейские по поводу гибели Екатерины Гребенкиной? Со всеми сотрудниками радиокомпании? — спросила я.

— Да, разумеется. С теми, кто был непосредственно связан по работе с Екатериной, даже не по одному разу, — ответила Мирослава.

— О чем они говорили с вами? Какие вопросы задавали? — продолжала я уточнять.

— Вопросы были типичные, такие, какие и задают при дознании. Были ли у Гребенкиной недоброжелатели, не возникали ли у нее с кем-то серьезные конфликты, кто входил в число ее подруг или близких людей, ну и так далее в таком же духе, — сказала Мирослава.

— А что вы отвечали? — поинтересовалась я.

— Правду. Отвечала все как было. Я в число ее подруг не входила. По поводу недоброжелателей я тоже ничего определенного сказать не могла. Так только, в общих чертах. Ведь Екатерина по характеру была выдержанной, воспитанной, к своим непосредственным коллегам не цеплялась. Что касается каких-то там особых инцидентов, то я даже и не припомню ничего такого. Так, если уж по мелочи…

Лаврентьева замолчала.

— Ну мелочи тоже часто имеют значение, и подчас очень важное, — заметила я и уточнила: — Так какой же инцидент и с кем произошел у Гребенкиной, который вы считаете незначительным?

— Екатерина как-то раз повздорила с Георгием, продюсером нашей радиостанции. Она резко высказала свое недовольство по поводу его подхода к подготовке к интервью, причем это было сделано прилюдно. Гребенкина заметила, что в его перечне вопросов слишком много личных тем, которые не имеют отношения к профессиональной деятельности собеседника. А Георгий, почувствовав себя оскорбленным и задетым, ответил Екатерине, что она страдает «звездной болезнью» и слишком зазналась, полагая, что может диктовать свои условия. Он также намекнул, что она якобы пользуется покровительством известной личности и что только это позволяет ей оставаться на плаву. Екатерина не осталась в долгу и что-то такое шепнула Георгию. В этот момент его лицо побледнело, и он, казалось, потерял дар речи.

— А что же такого Гребенкина прошептала Георгию, после чего он потерял дар речи? — спросила я.

— А вот этого никто не знает. Екатерина ведь сказала это очень тихо, так тихо, что никто, кроме Георгия, не услышал, — ответила Лаврентьева.

— А кто был покровителем Гребенкиной? — задала я следующий вопрос.

— Этого тоже никто не знает.

— Так, может быть, и не было никакого покровителя? — выразила я свое сомнение. — Просто Екатерина была профессионалом высокого уровня и не нуждалась ни в чьей протекции.

— Вы знаете, Татьяна Александровна, я все же думаю, что кто-то у нее все-таки был. Я нисколько не умаляю профессиональных качеств и достоинств Кати, они, несомненно, имели место быть. Но Гребенкина всегда отличалась острым язычком, всегда говорила открытым текстом, причем не стесняясь. Екатерина и раньше отстаивала свои принципы и не боялась противостоять авторитетам, даже если это и могло повлечь за собой серьезные последствия. Она могла выразиться довольно резко и даже грубо, но всегда по делу. Так этого Георгия действительно временами заносило — в смысле составления перечня вопросов, и порой совсем не в ту степь. Были у него и другие накладки. В общем, его вскоре уволили, — сказала Мирослава.

— Значит, о том, кто был тайным покровителем Гребенкиной, никто не знает? — еще раз уточнила я.

— Нет. По крайней мере, лично мне об этом неизвестно, — ответила девушка.

— Понятно. Скажите, а когда по времени произошел этот инцидент, о котором вы рассказали? — спросила я.

— Да почти сразу же после того, как я стала ассистентом, — ответила Мирослава.

— Ассистентом Екатерины Гребенкиной? — уточнила я.

— Ну да, — кивнула Лаврентьева.

— Так, по поводу инцидентов с участием Гребенкиной понятно. Скажите, а полиция интересовалась, какие отношения с Екатериной были лично у вас? — спросила я.

— Да, они спрашивали об этом меня, — кивнула девушка.

— И как вы ответили?

— Ответила как оно было на самом деле. Я сказала, что отношения у нас были сугубо деловые, профессиональные, касающиеся рабочего процесса. Помимо работы мы с ней нигде не соприкасались. Ну если не считать того единственного раза, я имею в виду свой день рождения, — ответила Лаврентьева.

— А-а, так, значит, кроме Елизаветы Стрункиной, на вашем торжестве присутствовала и Екатерина? — уточнила я.

— Ну да. Но мы с ней не перекинулись и парой слов, потому что я была занята непосредственно обзором праздничного стола. Мне необходимо было контролировать процесс, следить, всем ли хватает закуски и выпивки. Ну и еще предварять жалобы соседей на производимый моими гостями шум, — сказала Мирослава.

— С этим все понятно, — кивнула я, — забот у вас на самом деле было много. Скажите еще вот что: когда с вами беседовал следователь, он спрашивал о вашем алиби? Ну то есть затрагивался ли вопрос о том, где вы находились в тот вечер, вернее, в ту ночь, когда на Екатерину Гребенкину наехал скутер? — спросила я.

— Да, конечно. Я