Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин

— Еще что-то? — так же вежливо и подобострастно поинтересовался Уголек.

— Да, мне надо моего товарища приодеть, — показывая на Гришу, сказал он. — Есть у тебя чего-нибудь новенькое?

— Чего именно желаете? Есть костюм тренировочный, футболки, бейсболки, из обуви — кроссовки и ботинки.

Вторым основным бизнесом обиженных было барыжничесво запрещенкой: вольнячкой, которую они просто-напросто тырили из баулов вновь прибывших, либо со склада на вахте, либо при транспортировке на общий склад за пределами колонии, а также ножами и заточками, которые сами изготавливали в своей бендеге. Ходовым товаром были, само собой, телефоны, зарядки и сим-карты. Запрещенные товары у обиженных брать мужикам разрешалось, поэтому этот вид коммерции тоже процветал.

— Туфли ему нужны. Летние, хорошие, черные, а то в этих положняковых ботинках, кроме мозолей и грибка, ничего не заработаешь.

— Попробую достать, — ответил озадаченный Федя. — Размер сорок три или сорок четыре? — переспросил он у Гриши.

— Лучше сорок четвертый, — ответил ничему не удивляющийся в присутствии Коли Тополев.

— На днях постараюсь в отряд принести. Если понравится, оставите себе.

— Сколько стоить будет? — спросил Григорий.

— Две тысячи рублей, — ответил за Уголька Николай. — Обиженным нельзя цену назначать! — строго продолжил он.

— Назначать нам нельзя, а отказать мы можем, — с улыбкой подчеркнул Федя.

— Что? Двушки за боты мало? — с ехидцей спросил Космос.

— Нет-нет, вполне достаточно! — поторопился с ответом Федор, дабы не рассердить строгого собеседника. — Ты расценки по лагерю хорошо знаешь.

— Ну, тогда ждем послезавтра. Пока! — сказал Космос. И они пошли в сторону котельной, где их уже дожидался Баженов.

Двухэтажное здание с высокой металлической трубой находилось в самом дальнем углу промки и плохо просматривалось с вышек всевидящего ока колонии. Вокруг котельной, которая работала на газе и согревала воду для всего лагеря, было особенно зелено: много берез — и молоденьких, и видавших виды, — дубы и ясени, помнящие это место девственным, до основания исправительного учреждения. В высокой траве можно было спокойно лечь и потеряться на несколько часов. Это место не случайно называли дачей — здесь нередко устраивали пикники и попойки. За забором из старого шифера и кровельного железа под старой березой стоял стол и две деревянных лавки, а поблизости мангал на десять шампуров и коптильня, которые были сделаны на заказ в металлическом цеху.

Дима Баженов работал завхозом этой котельной и благодаря Космосу был практически неприкасаемым зэком в лагере. Он и выглядел каким-то таинственным и неразговорчивым. Ходили слухи, что он бывший гэрэушник. Сидел Дима по статье о нанесении тяжких телесных повреждений, но, как и за что его осудили, никто толком не знал. А сам он не рассказывал.

Космос по секрету поведал, что Дмитрий набил морду своему непосредственному начальнику — генеральскому сыночку — за непристойное поведение, а папаша закусился и решил строго наказать сыновнего обидчика. Уволил Баженова в запас задним числом, подключил знакомых ментов, чтобы те разобрались с драчуном по полной программе. Более того, Дмитрий был полосником[8] за склонность к побегу, которую ему повесили после того, как он при неизвестных обстоятельствах покинул зал судебных заседаний прямо из клетки после оглашения приговора. Через три дня опера нашли его дома пьяным и отвезли в СИЗО. Этот поступок признали побегом, и ему добавили еще четыре года к назначенной ранее трешке.

Дима ждал гостей у костра и насаживал заранее замаринованную свинину на роскошные длинные шампуры. На столе лежали огурцы, помидоры, лук и прочая зелень. Три пластиковых стакана ждали наполнения живительной влагой, а ведро с ледяной водой в тени березы — сосудов для охлаждения. Увидев Космоса, Дима двинулся ему навстречу и обнял как старого товарища.

— Сейчас еще пиццу принесут из пекарни! — сообщил Коля, ставя бутылки с самогонкой в ведро.

— Шашлык будет готов через десять минут, — отрапортовал Баженов.

— Познакомься, Дим! Это Гриша Тополев. Он тоже в твоем отряде, — представил ребят друг другу Космос, и они пожали руки. — Хочу его к себе в санчасть забрать, пока Соболев не развел на бабло и не кинул.

— Соглашайся, Григорий! — очень важно и со знанием дела посоветовал Дима. — С Николаем точно не пропадешь!

— Да я особо и не возражаю, — слегка оторопев от такого предложения, ответил Гриша.

— Вот и договорились! — моментально отреагировав на слова Тополева, почти выкрикнул Коля. — Завтра с утра заберу тебя к себе. На вахте все порешаю сам, можешь не волноваться, — закончил он, закрывая этот вопрос. — Ну, а теперь гуляем! Да, Дима, хочу отметить, что данный банкет полностью оплачен Гришей и является так называемой пропиской в нашем коллективе.

— Спасибо, Григорий, за угощения! — пафосно-вежливо поблагодарил Баженов и разлил по стаканам выпивку. — За знакомство!

К вечерней проверке в пять часов эта троица уже была достаточно пьяна, чтобы беспроблемно пересекать контроль на вахте. Поэтому Космос выловил дежурного, обходящего цеха на промке, перед всеобщим построением, и попросил записать их веселую компанию как прошедших проверку в котельной. Около шести часов вечера, когда все проверяющие окончательно покинули промышленную зону, Дима предложил переместиться на поле с высокой травой рядом с их помещением, где у него были заготовлены три лежанки. Расположившись поудобнее, Гриша решил позагорать под ласковым августовским солнцем и заснул. Вскоре легкий храп и сопение уже раздавались с трех сторон.

Баженов проснулся первым и посмотрел на часы. Было почти восемь, и он разбудил остальных словами «Пацаны! Пора вставать и возвращаться в лагерь, а то нас скоро кинутся искать». С проходом через вахту проблем не было, хотя невооруженным глазом было заметно, что Коля и Гриша явно нетрезвы, да и перегар не успел выветриться. Космос проводил Тополева до отряда и посоветовал сегодня больше никуда не ходить, чтобы по глупости не попасться сотрудникам администрации.

Утром, сразу после проверки, Косенко появился в отряде, зашел к Соболеву в каптерку и демонстративно объявил ему, что с сегодняшнего дня Тополев работает в медсанчасти и все проверки будет проходить по месту работы. Евгений спорить и возражать не стал, но немного расстроился от такого поворота событий: мысли о грядущем ремонте крыши его не покидали.

Когда Гриша с Космосом зашли в здание медсанчасти, Коля подозвал дежурного офицера и почти скомандовал ему:

— Открывай! Этот со мной.

Они проникли внутрь, и Гриша снова оказался в прохладном темном коридоре с большими дверями по обе стороны, за которыми находились врачебные кабинеты и перевязочные. Дошли по прямой до конца и уперлись еще в одну дверь. Коля тихо постучал, и проход немедленно открылся. Там было такое же помещение с коридором и дверями по левой и