Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов

– Особо тяжкое, – подтвердил Арсений Устинович. – Разжалование и каторга в лучшем случае.

– Моя задача была позаботиться о ранении, – ответил Фальк. – Я ее выполнил. О дальнейшей судьбе ничего сказать не могу, там уже другие врачи разбирались. Да и сейчас мы не об этом. Выходного отверстия я не вижу, посему пуля должна была остаться внутри. Извлекаю?

– Извлекайте, – кивнул Новиков.

Служители закона тактично и благоразумно отвернулись, предоставляя Фальку заняться своим делом. Прежнее положение они вернули, лишь услышав звон металла, когда пуля упала из щипцов доктора в заранее подготовленную ванночку. Василий Оттович протянул ее Сидорову.

– Вот, полюбуйтесь.

Урядник, исправник и следователь с любопытством склонились над ванночкой, разглядывая деформированный кусочек свинца.

– Что скажете, Александр Петрович? – спросил Новиков. – Малый калибр? Скажем, шесть целых тридцать пять сотых миллиметра?

– Ваша правда, – кивнул Сидоров. – Вряд ли больше. «Браунинг» или «Бульдог». Скорее гражданский.

– Склоняюсь к той же версии, – удовлетворенно кивнул Арсений Устинович. – Вы уверены, что тщательно осмотрели яхту?

– Осматривал со всей ответственностью, но я на таких судах ни разу не бывал, так что не могу утверждать со всей уверенностью, что не упустил какое-нибудь укромное место. Но если бы оружие лежало на видном месте, я бы его точно не пропустил.

– Хорошо. Василий Оттович, что скажете насчет раны? Появились мысли, как она была нанесена?

– Очевидно, под углом, сверху вниз, – ответил Фальк. – Повторюсь, с близкого расстояния. Только, увы, это нам мало что дает.

Изогнув руку, он приставил указательный палец к груди, примерно изобразив угол, под которым мог быть произведен выстрел.

– Наглядно, – позволил себе улыбку Новиков. – Вам бы в театре играть, Василий Оттович. Говорят, он сюда как раз приехал.

– Увольте, – не стал обижаться на шутку доктор. – Вы же поняли, что я хотел продемонстрировать?

– Да. Под таким углом он мог и сам застрелиться, и убийца револьвер к груди приставить способен весьма натурально. Загадка…

– Стрельнулся сам или стрельнули его – вопрос отдельный, но тут хотя бы покойник имеется, а вот куда еще трое делись? – на удивление здравой мыслью напомнил о себе исправник Попов.

– Хороший вопрос, – задумчиво протянул Арсений Устинович. – Действительно странная картина вырисовывается.

– Возможно, у отдыхающих вышла ссора, – предположил Сидоров. – У одного оказался при себе револьвер. Слово за слово – бах-бах-бах! Пришел в себя – а кругом трупы. Он их за борт, и сам от безысходности ствол к груди – и следом. Вместе с орудием убийства.

– Не хочу разрушать вашу гипотезу, Александр Петрович, но в таком случае должно было остаться больше следов, – сказал Новиков. – А раз вы их не нашли, то что? Их замели? Но это уже указывает не на убийство в состоянии аффектации, а на предумышленное…

– Следы могла буря смыть, – упорствовал урядник.

– Я, конечно, человек не сведущий в этих делах, но мне тоже версия с нервным срывом кажется маловероятной, – подал голос Фальк. – Возможно, конечно, кто-то из гостей князя Несвицкого был человеком военным, но все же – в пылу ссоры выхватить револьвер, застрелить трех человек, да еще и с учетом качки… Не скажу, что это невозможно, но стечение обстоятельств должно быть поразительным. Я даже не уверен, что именно выстрел стал причиной смерти.

– А что же еще? – удивился Евграф Андреевич. – Вы еще скажите, что он утонул!

– Мог и утонуть, – невозмутимо отозвался Василий Оттович. – Я еще не осматривал легкие, как вы понимаете. Нельзя исключить, что выстрел заставил его выпасть за борт, где он и утонул. Понятно, что стрелявший в него человек будет виновен, но причина смерти все же будет другая.

– Что опять возвращает нас к самому началу – в этом уравнении слишком много неизвестных, – сказал Новиков. – Поэтому следствие будем вести на основании тех улик, которые у нас уже есть. Доктор, закончите, пожалуйста, осмотр и подготовьте свой отчет к завтрашнему дню.

Фальк молча кивнул.

– Евграф Андреевич, поднимите станового, пусть пришлет соседних урядников, – продолжил следователь. Исправнику он явно выдал максимально простое задание, надеясь, что оно окажется тому по силам.

– Будет сделано, – солидно кивнул Попов.

– Далее, Александр Петрович. – Новиков повернулся к Сидорову. – Организуйте добровольцев. По прибытии подмоги необходимо будет расширить круг поисков. Возможно, остальные тела тоже вынесло на берег, просто в более удаленных участках. Проинструктируйте коллег. Если в радиусе пяти верст в обе стороны от выброшенной яхты ничего не найдется, пусть возвращаются обратно на свои участки и продолжают поиски там. Самому же вам надлежит заручиться содействием яхт-клуба и помочь мне в осмотре судна. Наверняка у них есть работники, которые смогут показать нам, как вы выразились, укромные места на борту, где может быть спрятано оружие. Вопросы?

– Никак нет, – исполнительно отозвался урядник.

– Тогда за…

Прежде чем Арсений Устинович успел сказал «дело», в дверь заглянул доктор Федоровский и спросил:

– Господа, мне не хотелось бы вас отвлекать, но ко мне пришел некий молодой человек, который настаивает, что должен немедля с вами увидеться.

Полицейские и следователь удивленно переглянулись. Никто из них гостей, похоже, не ждал.

– Пригласите, – наконец сказал Новиков.

Федоровский исчез, а несколько секунд спустя в комнату вошел высокий статный шатен лет тридцати, с подкрученными усами, одетый в весьма дорогой на вид светлый летний костюм. Взволнованно оглядев собравшихся, он объявил:

– Господа, я прибыл сразу же, как только узнал о произошедшем. Князь Константин Михайлович Несвицкий, к вашим услугам. Боюсь, это я их убил!

В повисшей оглушительной тишине особенно отчетливо прозвучало удивленное замечание Арсения Устиновича:

– Нет, господа, вы только не подумайте, что я жалуюсь, конечно, но это даже как-то неинтересно…

Глава пятая

Будьте уверены, что мы уже все знаем, и ежели настоящее следствие имеет место, то для того только, чтобы дать вам случай раскаяться и быть чистосердечными.

М. Е. Салтыков-Щедрин, 1872 год

– Простите, но… Почему вы все на меня так смотрите? – слегка опешив, спросил Несвицкий.

– Несколько ошарашены вашим признанием, – признался Новиков. Он жестом попросил Фалька накинуть простыню на покойного, оставив лицо незакрытым, а затем вновь развернулся к князю: – Прежде чем продолжим разговор на столь животрепещущую тему, я бы хотел попросить вас об одном одолжении. Вы узнаёте этого человека?

Следователь отступил, давая Несвицкому разглядеть лежащее на столе тело. Князь сделал два шага вперед и с видимым содроганием всмотрелся в лицо покойника.

– Я… – попытался сказать он, но остановился, замер на месте. Фальк обратил внимание, насколько горестным сделалось лицо Несвицкого, и подумал, что тот либо очень хороший актер, либо смерть друга его действительно опечалила. – Простите, господа… Мне… Мне