Кладбище в аренду - Джон Диксон Карр

придумал для нее особую прическу, хотя любой обыватель с легкостью узнал бы в прямом проборе и локонах, спадающих чуть ниже скул, стиль, который был в моде у наших прародительниц еще сто лет назад.

Запоминать имена троих ее мужей – дело пустое, а вот проследить за ее мыслями, по крайней мере за самыми важными, все-таки можно.

– Дьявол! – продолжала ворчать Кристал.

Ее беспокоило, что из-за грозы может отключиться электричество. К тому же она все еще считала унизительным тот факт, что в доме нет дворецкого. Все решили, будто ему просто не найдется дела, – но как же это было бы стильно!

Конечно же, во всем был виноват папа. Он мог купить одно из тех поместий, что располагались к востоку от их дома – за бассейном, лесом, бейсбольным полем и старым кладбищем. Одно из тех, чьи окна выходят на залив Саунд. Почему бы и нет? Он вполне мог себе это позволить. А теперь – теперь он обманом лишил ее возможности встретиться с почетным гостем. Она вспомнила, как два часа назад столкнулась с отцом на лестнице.

– Мы, конечно же, – промурлыкала она, словно это не требовало уточнений, – сегодня переодеваемся к ужину?

– Нет, моя дорогая. Зачем? Обычно мы этого не делаем.

Кристал захотелось закричать.

– Ты, наверное, забыл, – протянула она, глядя на него из-под полуопущенных ресниц, – что мы принимаем довольно важного гостя?

– Сэра Генри? Он все равно не сможет переодеться. Насколько я понял, он потерял свой багаж во время беспорядков на Центральном вокзале.

Кристал мечтала, чтоб отец наконец прекратил отпускать свои бессмысленные, занудные шуточки. В памяти всплыл образ: он стоит на лестнице чуть выше ее, с лицом, порозовевшим от солнца. В глазах пляшут озорные искорки, а белоснежный костюм ослепительно сияет на фоне стены.

– Он задремал, Кристал, – сказал он тогда, – и теперь храпит, как лев, объевшийся люминала. Пожалуйста, не беспокой его. Я дам тебе инструкции по телефону.

Пальцы Кристал с ярко-красными ногтями забарабанили по перилам.

– Я ни в малейшей степени, – ответила она, – не возражаю против роли хозяйки дома.

– Спасибо, моя дорогая.

(Это была ирония?)

– Все же, думаю, ты мог бы уделять мне чуть больше внимания, чем Джин. Этот… этот англо-американский газетчик… Он вообще социально приемлем?

– Разумеется, – мрачно кивнул Мэннинг. – Более того, он любит книги.

Это была еще одна больная тема, которую, как заподозрила Кристал, старый черт задел намеренно. Гостиная выходила в просторный холл, в глубине которого располагалась библиотека: три стены до самого потолка были заставлены подержанными книгами. Если бы это были первые издания – еще можно было бы понять. Но нет, это были просто старые, потрепанные книги. Потому что, как он объяснял, с новыми ему было бы не так уютно.

Кристал вдруг стало любопытно: что подумает сэр Генри Мерривейл об этой дурацкой коллекции?

– Я, конечно, переоденусь к ужину, – пробормотала она. – Конечно.

Так она и сделала.

На Кристал было серебристо-черное платье, которое – учитывая ее незаурядную сексуальную привлекательность – могло бы не на шутку растревожить какого-нибудь монаха-трапписта[9].

А дождь все хлестал по окнам, и, стоя в сине-желтой гостиной, обставленной под руководством другого Адольфа, Кристал чувствовала, что ее терпению приходит конец. Она весьма недвусмысленно дала понять, что коктейли и канапе должны быть поданы в половине восьмого. По правде говоря, Кристал рассчитывала на томную получасовую беседу с сэром Генри Мерривейлом – представляла себе, как он в безупречном вечернем костюме потягивает коктейль и рассказывает о своих схватках с тиграми в Симле.

Но до сих пор в гостиной, кроме нее самой, не было ни единой живой души.

– Ох, пропади все пропадом! – пробормотала Кристал, из последних сил сдерживая раздражение.

В холле, на лестнице, послышались шаги. Кристал выпрямилась и оправила платье. Но это был всего лишь ее брат.

Роберт Мэннинг – молодой человек довольно высокого роста, с приятным, усыпанным веснушками лицом и песочными волосами – ввалился в комнату с несколько озабоченным видом. Переодеваться к ужину он не стал, и его кричащий галстук был виден за десять ярдов.

– Добрый вечер, Боб.

– Привет, Крис.

Улыбка Кристал не была лицемерной. Она и правда всегда действовала из лучших побуждений, просто иногда перегибала палку. Она указала на шейкер, поблескивающий каплями влаги, и блюдо с канапе.

– Коктейль? – предложила она.

Боб задумался на мгновенье.

– Лучше не надо. – Он хмуро покачал головой. – У меня тренировка, Крис.

– Тогда, может, канапе? – все также любезно предложила она. – Уверена, они не помешают тебе забить бант с трехсот футов.

– Крис, – с укором сказал Боб, – ты ведь даже не знаешь, что такое бант, да?

Его пальцы инстинктивно сомкнулись на рукояти воображаемой биты, а карие глаза заблестели.

– Ты кладешь мяч так, чтобы бегущий мог…

– Минутку, дорогой! – Кристал вскинула руку, вновь услышав шаги. Ее сердце забилось чаще: почетный гость приближался.

В комнату вошли трое мужчин. Первый, как сразу определила Кристал, был мистером Нортоном – он выглядел в точности как Лесли Говард. Седые волосы отца были довольно длинными, но аккуратно подстрижены на висках.

А затем…

Впервые увидев сэра Генри Мерривейла – в брюках-гольф и очках, съехавших на кончик широкого носа, – Кристал испытала потрясение, сравнимое разве что с тем, как если бы в дверь гостиной заглянул один из тигров Симлы. Однако ума и сообразительности ей было не занимать. В конце концов, наивно было бы ожидать, что он окажется похож на Рональда Колмана[10]. Следовало помнить: ее дом посетил знаменитый человек, к тому же отпрыск древнего рода.

– А это, – тем временем произнес ее отец, – моя дочь Кристал. Сэр Генри Мерривейл.

Кристал улыбнулась и посмотрела на гостя из-под опущенных темных ресниц.

– Что ж, лопни мое брюхо, – пробасил отпрыск знатного рода так зычно, что его наверняка услышали на кухне, – если ты тоже не симпатичная девчонка! Фред, у тебя что, монополия на хорошеньких девчонок?

– Да, Кристал совсем недурна, – сдержанно согласился Мэннинг.

У Кристал перехватило дыхание – слова застряли в горле. Как ни странно, самообладание ей частично вернула реплика отца, которую она восприняла как пренебрежительную.

– Значит, вы меня одобряете, сэр Генри? – томно протянула она.

– Одобряю ли? – взревел великий человек, наклоняясь вперед и, как ему казалось, отпуская пикантный комплимент. – Ешкин кот! Не хотел бы я увидеть тебя в алжирском пабе, полном французских матросов!

– П-п-почему?

– Потому что, – с торжеством пояснил Г. М., – из-за тебя они передерутся и перережут друг другу глотки. А это, моя дорогая, уже массовое убийство. – Он не сводил с нее своих острых глазок. – Но разве тебе никогда не хотелось, чтобы мужчины дрались из-за тебя насмерть?

Кристал посмотрела на Г. М. с легким удивлением, смешанным с любопытством, и решила, что он… занятный.

– Между прочим, – вдруг заговорил он доверительным тоном, – если уж упоминать возню на диване…

Фредерик Мэннинг оглушительно откашлялся.

– А это мой сын, – поспешно продолжил он.

Боб Мэннинг, высокий, нескладный, с соломенной шевелюрой, шагнул вперед и протянул руку с застенчивой улыбкой.

– Как поживаете, сэр?

– Неплохо, спасибо. Постой-ка. Ты ведь тот парень, который интересуется автомобилями и бейсболом?

– Точно, сэр. Хотя… разве вы не крикетом увлекались?