Ангел-хранитель - Сара Парецки

Мой настольный ксерокс проворно включился и стал ждать работы. Увеличив фотографию и прибавив контрастность, я смогла через несколько минут восстановить подпись настолько, чтобы понять, чем же был занят в этот момент Эдди Мор. Пенсионер из Саут-Сайд, как он был назван в газете, принимал награду от человека, имя которого было полустерто, но я предположила, что оно должно читаться как Гектор Борегар. Гектор, расплывчатый на фотографии секретарь «Чикаго сеттлмент», был в восторге от пожертвования, которое первым сделал Эдди на возлюбленную как благотворительность.

Мистер Контрерас, водя по расшифрованным строчкам мозолистым пальцем, тихонько присвистнул:

– Никогда не думал, что Эдди из тех, кто занимается благотворительностью. «Найтсоф Коламбус» еще может быть, но не такая важная организация, как «Чикаго сеттлмент».

Я присела на край стола:

– Это не просто престижная организация, это любимое детище моего старого доброго бывшего мужа Дика Ярборо. Сын Макса Левенталя Майкл давал концерт в их пользу две недели назад, и я видела там Дика, который исполнял данное ему поручение с завидным рвением. Это не просто любопытно, это прямо-таки внушает страх. Думаю, мне нужно пообщаться с мистером Мором. Не могли бы вы отвести меня к нему? Представить меня?

Мистер Контрерас снова снял очки и потер переносицу:

– Зачем вы хотите с ним поговорить? Вы же не думаете, что он вел… ну, какую-то закулисную игру с этой организацией «Чикаго сеттлмент»? Они не напечатали бы это в газете, если бы здесь было что-то подозрительное.

– Я не знаю, что я думаю. Поэтому я и хочу с ним поговорить. Здесь слишком… слишком много совпадений. Митч носит с собой его фотографию вместе со статьей о «Даймонд хэд». Мой бывший супруг Дик вовсю опекает «Чикаго сеттлмент». Между тем у тестя Дика есть брат – владелец «Даймонд хэд». Эдди, и Дик, и Джейсон Фелитти – все знают друг друга. Мне нужно выяснить, почему Митч считал, что это представляет собой ценную информацию.

– Мне это не нравится, дочка.

– Мне это тоже не нравится. – Я умоляюще развела руками. – Но это все, что у нас есть, значит, я должна это использовать.

– От всего этого я чувствую себя, я не знаю, доносчиком. Штрейкбрехером.

Мои губы искривились от горечи.

– Такова работа детектива, это далеко не всегда захватывающе и романтично. Чаще всего это нудная, тяжелая работа, а иногда чувствуешь себя предателем. Я не буду просить вас идти вместе со мной, если из-за этого вы действительно чувствуете себя штрейкбрехером. Но я все равно поговорю с Эдди Мором, в вашем ли присутствии или без него.

– Ну, если уж вы так решительно настроены, я пойду с вами, – медленно проговорил он. – Я вижу, у меня вроде бы нет выбора.

Глава 38

Явление бывшего мужа

Роулингс позвонил вскоре после того, как я вернулась домой.

– Я только хотел услышать твой чудный голос, мисс Ви… Убедиться, что ты никуда не упала и не пропала. Я пытался дозвониться тебе вчера, но потом не стал объявлять тебя в розыск – решил, что, если ты мертва, твой труп может подождать еще денек.

– Меня не было в городе, – сказала я, с досадой замечая, что начинаю давать какие-то объяснения. – Прошло уже почти три дня с тех пор, как кто-то пытался меня убить. Жизнь становится скучной; хотя я не могу сказать, что мне не нравятся ваши патрульные машины. Никогда не думала, что сочетание белого с голубым будет меня так радовать.

– Как я понимаю, такая стильная дама, как ты, мисс Ви, ждет подарков, и, раз уж я не могу предложить тебе бриллианты, я предлагаю то, что у меня есть. Как насчет ужина завтра?

Я усмехнулась:

– А как насчет среды? Завтра я собираюсь работать допоздна.

В результате мы договорились на пятницу, в «Коста дель Соль», мексиканском ресторане на Белмонте.

– Если завтрашняя твоя работа включает драку с вооруженными хулиганами и ты мне об этом не говоришь, то я буду немного брюзжать.

Я почувствовала внезапную вспышку гнева, но старалась говорить ровно:

– Я ценю полицейские машины и участие, сержант, но я не собираюсь менять всю свою жизнь из-за тебя. Если ты предлагаешь такой обмен, то я лучше встречу свою судьбу лицом к лицу на улице. – Сдержанность и я, похоже, плохо вязались друг с другом.

– Значит, тебе это так представляется, Вик? – Он, казалось, был удивлен. – Я полицейский. И как бы я ни любил тебя, я не хочу, чтобы штатские попадали на линию огня – от этого работа полиции в десять раз сложнее. У меня также мурашки бегут по коже, когда я думаю о том, что кто-то взбирается по веревочной лестнице к тебе в окно и врывается в квартиру, жестокий и хладнокровный.

– У меня от этого тоже бегут мурашки, но я контролирую ситуацию. Как бы то ни было, я – штатская, и я не люблю, когда полицейские учат меня, как делать мою работу. Кроме того, целую неделю вы, ребята, не хотели верить, что эта линия огня существует. Теперь, когда я вам это доказала, ты хочешь, чтобы я все бросила и шла домой. Может быть, полицейские и частные детективы не должны вступать в такие дружеские отношения. – Я пожалела о последней фразе, как только она слетела с моего языка.

– Хм. Это удар ниже пояса, мисс Ви. Удар ниже пояса. Я не понимаю, почему наша работа должна мешать друг другу, но может быть, ты понимаешь.

– Конрад, я знаю, что есть хорошие полицейские; мой отец был таким. Но полицейские – как и любая другая группа людей, – когда они вместе, действуют как клан. Они любят показывать свои коллективные мускулы людям, не входящим в их клику. И общество дает вам, ребята, много силы и власти, чтобы вы могли расправить ваши мускулы. Иногда я думаю, что вся моя работа заключается в том, чтобы стоять под различными кликами – полицейских или бизнесменов, да кого угодно – с желтым флагом в руках, чтобы напоминать вам, что ваша точка зрения не единственная.

С минуту он молчал.

– Ты все еще хочешь поужинать со мной в пятницу?

Я почувствовала, как щеки у меня зарделись.

– Конечно. Если только ты не передумал.

– Ладно, давай закончим на этом, пока мы не наговорили друг другу столько, что не захотим больше встречаться. Я не могу