Школьные Воины. Том 2 - Сергей Булл

Опрокинув в себя остатки содержимого стакана, он потянулся к бутылке. В руке она показалась неподъёмной, пальцы едва сжимались вокруг горлышка. Стакан заполнился наполовину. Это всё, что оставалось в бутылке. Пальцы на горлышке после этого разжались, и она рухнула на столик, со звоном покатилась и замерла возле края. Там под ногами лежало ещё несколько бутылок.

Рука, дрожа, подняла напиток к глазам. И в голове стал выбор.

Сделать глоток сейчас, значит рискнуть сорваться в глухую тьму, а если не сделать — трезвость начнёт возвращаться, приводя за собой острую боль. Не физическую, но от этого было только хуже.

Поражение… Он потерпел первое крупной в жизни поражение. И кому? На Хва Джину?

Или всё же нет? Всё-таки нет. Это было уже второе. Первое ему нанёс этот ублюдок Кан Ук! Грёбанный Пак…

Стакан замер, а Сын Ги прислушался к творящемуся внутри хаосу. Пространство вокруг плавно покачивалось, как палуба корабля.

Хва Джин! Кан Ук! Стоп. Пак Кан Ук. Что-то плавало на самой поверхности, но…

Нет! Он не должен это слышать. Эти мысли! Вон! И для этого у него было прекрасное средство.

Медленно преодолевая сопротивление собственного непослушного тела, он поднес стакан к губам и сделал крошечный, обжигающий глоток.

Только бы удержаться. Только бы не упасть в пропасть, с того края, где была беспросветная тьма.

Комната сузилась до размеров кокона, залитого тусклым светом одинокой лампы над стол. Он откинулся на спинку дивана, тяжело и редко дыша. Каждая мышца расслабилась до предела, челюсть слегка отвисла, взгляд застыл на одной точке на потолке.

Он поймал ту самую фразу, когда мысли перестают оформляться в слова и превращаются в безликие образы.

То, что было нужно!

Этот… как его там! И хрен с ним именно этого он и добивался. Беспамятства и тумана. Пока и так сойдёт.

Он завис над пропастью. Уже привычно балансируя. Стоило закрыть глаза и его тянуло вниз, в глухой, тяжелый сон, похожий на обморок. Но он упрямо открывал веки, превозмогая свинцовую тяжесть.

Время перестало существовать. Было только забытьё.

А его рука снова и снова на автомате тянулась к стакану. Запас алкоголя ещё имелся. Сын Ги хорошо подготовился. Он пил не ради удовольствия, в его в текущем состоянии никакого удовольствия не было.

Это всё были дозы анестетика, которые поддерживали искусственную кому для его души и воспалённого обидами мозга. И достигнуть этого удавалось только на самом краю беспамятства.

Сейчас. Ему это было нужно. А уже потом… там где-нибудь в трезвости, он придумает, что делать дальше.

* * *

У Джин приехал к другу. Они не так часто виделись, особенно в последнее время. Слишком сильно они расходились в характерах. И чем старше У Джин становился, тем сильнее у него складывалось впечатление, что их дружба — просто превратность судьбы.

Слишком разные они были. Если так прикинуть и капнуть поглубже, то общего у них почти ничего и не было. Просто когда-то их семья были ближе. Вот они и познакомились.

А сейчас? Почему он продолжал это общение. Возможно, Сын Ги выступал для него каким-то подобием антагониста в бизнесе. Ответа У Джин не знал, но всё же пока ещё продолжал их странные отношения.

И сегодня после семейного собрания у дедушки, появился повод для беспокойства. Сын Ги писал какой-то пьяный бред ему в личку. И при этом не отвечал на звонки и даже сообщения. Обычно такого не было.

Сын Ги в любом состоянии палец в рот не клади, мог сожрать целиком. А тут даже на провокации, к которым У Джин не любил прибегать, но иногда всё же прибегал, чтобы позлить своего друга, и он сейчас не реагировал.

Поднявшись вместе с консьержем на последний этаж к арендованным апартаментами, они остановились перед дверью.

— Открывай, — властно произнёс У Джин.

Мужчина лет тридцати стушевался.

— Юный господин, но так не положено. Это вторжение в личную жизнь и нарушения частной собственности.

— Вся ответственность будет на мне, — сказал У Джин, поворачиваясь лицом к камерам и прозвучало это как угроза, он посмотрел на консьержа. — Быстрее! Или ты потом хочешь отвечать перед семьёй чеболей из FF если с их любимым сыном что-то случится?

Консьерж сглотнул, ситуация для него была патовая, и ему пришлось набрать код на циферблате рядом с дверью. Замок щёлкнул и открылся.

— Дальше я сам, — У Джин шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь, но на всякий случай не до конца.

Кто знает, какие алкогольные демоны посетили его друга в этот раз.

С самого порога он услышал стойкий запах спиртного, да и его источник было несложно разглядеть. Он находился в общей комнате за столом, в полумраке одинокой лампы.

— И… ик, — растянулся в довольной улыбке Сын Ги. — Мой единственный и неповторимый друг У Джин. Проходите! Юный господин, я вас ждал!

У Джин достал телефон и включил фонарик, оглядывая пол. Как он и думал там валялись останки алкогольного побоища Сын Ги в виде осколков бутылок.

— Придурок, какого хрена у тебя случилось? — обувь снимать он не стал и шагнул внутрь.

— Переоценка ценностей, — вздохнул Сын Ги и поднял пустой стакан. — Выпьем?

— Ты же знаешь моё отношение к алкоголю.

— Пффф. Как же это бесит. Такой правильный и скучный. Совсем уже скатился. И почему мы только дружим?

— Не знаю. Меня самого постоянно мучает этот вопрос. А раз у нас это взаимно, то почему-то за помощью или поплакаться ты бежишь ко мне? Раз так я могу уйти. Ты живой и вены себе не режешь. Это уже хороший знак.

— Вот же ублюдок, — грохнул стаканом по столу Сын Ги. — Ты просто не знаешь, как мне чертовски тяжело. Слушай! У Джин! Я уже дважды… ты понимаешь дважды обосрался! И лучше это было бы по-настоящему. Публично, — он начал шарить по полу в поисках добавки. — А так, — похлопал себя по груди рукой. — Оно здесь, внутри, — потом коснулся головы. — И здесь. Терзает меня и гложет. Две болячки.

У Джин осторожно обошёл несколько разбитых бутылок, лежащих россыпью крупных осколков на полу, и сел напротив друга.

— Насколько я помню, у тебя было всего две болячки, которые тебя беспокоили.

— Н-нет! — Сын Ги поднялся и чуть не упал обратно на диван. — Не говори! Прежде чем продолжить этот тяжёлый разговор, мне надо выпить.

— Только давай осторожнее. У тебя весь