Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Как только мы идентифицируем жертву, нам нужно посмотреть, не была ли она связана с организованной преступностью. Нам стоит обратить внимание на русских. Русская мафия набирает бывших спецназовцев. Эти парни определенно любят орудовать ножами.

– Ножи и яды, – сказал капитан. – И то и другое, видимо, сыграло свою роль в этом деле, – он постучал пальцем по фото винной бутылки, в которую, по словам Лавеля, могли подмешать седативный препарат. – Мы знаем, какой вид ножа был использован?

– Преступник забрал орудие убийства с собой, – ответил Лавель.

– Ну, а я что говорил! – добавил Роско. – Преступник настолько привязан к своему клинку, что не мог заставить себя бросить его. Это подкрепляет мою теорию о том, что это был наемный убийца.

– Это была не бандитская разборка, – тон Хэллидей был таким настойчивым, что все замолчали.

– Откуда вы знаете? – спросил капитан.

– Если бы это была бандитская разборка, то убийца использовал бы огнестрельное оружие. Две пули в голову – это куда быстрее и точнее, чем ножом.

Теперь, когда у нее было внимание ее коллег, Хэллидей сменила тон на отстраненный. Она знала по опыту, что нельзя показывать, что ты эмоционально вложился в свою теорию. Это был признак копа с шорами на глазах, а коп с шорами на глазах – дрянной следователь. Она не была зашоренной. Просто так случилось, что у нее было больше информации, чем у них.

– Даже у наемного убийцы есть предпочтения, – заметил Лавель.

– Наемные убийцы делают свое дело и уходят. Они не увлекаются арт-проектами, – сказала Хэллидей. Для усиления своей позиции она шлепнула фото с надписью «ПРОСНИСЬ!» под магнит на доске.

Лавелю нравилось, как Хэллидей стоит на своем. Он терпеть не мог, когда детективы, особенно молодые, опускали головы перед первыми признаками несогласия и принимали точку зрения группы.

– Надпись на окне могли сделать осознанно. Обманная наводка, – отметил Роско. – Я видел, как наемники обставляли место преступления так, будто это работа серийного убийцы. Фраза кровью на стене. Израненное тело, будто бы порезанное психом, – чтобы пустить всех по ложному следу.

– Я не иду по ложному следу, – Хэллидей была непреклонна.

– Так какова ваша теория? – спросил Лавель.

Он был согласен с Хэллидей, что это не дело рук наемного убийцы. Не было ничего конкретного, что бросилось бы ему в глаза, когда он был на месте преступления. Его суждение основывалось на чистом инстинкте, отточенном почти за два десятка работы в убойном отделе.

– Не буду строить догадки. Слишком рано, чтобы выдвигать теории. Мы даже не знаем личность убитого, – отметила она. Хэллидей не стала бы увлекаться теориями, пока нет свидетелей и работа криминалистов еще не закончена.

Она знала о предвзятости восприятия и том, как озвученные теории заставляют некоторых детективов неосознанно искать улики, подтверждающие их догадку, и игнорировать те свидетельства, которые ее опровергают.

– Давайте сосредоточимся на главных компонентах дела. Отпечатки пальцев, записи с камер видеонаблюдения и опознание жертвы, – подытожил капитан. – Следуйте за доказательствами.

Он встал на ноги, показывая, что инструктаж окончен.

– Держите меня в курсе. Я не хочу узнавать из вечерних новостей то, что должен был сперва узнать здесь, в этом кабинете. Детектив Лавель, останьтесь.

Капитан дождался, пока все вышли из кабинета, и закрыл дверь.

– Джек, что думаешь по поводу Хэллидей? – капитан сел за свой стол.

– У нее хорошие инстинкты и наметанный на детали глаз. Нечасто увидишь такое сочетание, – сказал Лавель.

– Ага, у нее хорошая репутация, – согласился капитан. Попутно он копался в стопке папок на своем столе.

– Ты, похоже, не убежден? – спросил Лавель, заметив папку с именем Хэллидей.

– Говоря между нами, я вынужден рассмотреть изменение статуса Хэллидей: с временной замены Эла на его постоянную замену.

Заметив, как Лавель поднял бровь, капитан добавил:

– Эл подает документы на увольнение. В следующем месяце у нас будет вакансия в штат. Я хочу, чтобы ты обучил Хэллидей. Не хочу, чтобы мне заламывали руки и заставляли брать ее только для того, чтобы соблюсти гендерную квоту.

– Есть причины для сомнений на ее счет? – спросил Лавель.

– Ее военное досье под грифом.

– И?

– Не люблю досье под грифом. Я из-за них нервничаю.

– Готов спорить, что ее досье под грифом потому, что она служила в разведке, – ответил Лавель.

– Откуда ты знаешь, что она работала в военной разведке? – капитан заинтересованно подался вперед.

– Она только что разговаривала с парнем из ее прежнего подразделения. Сейчас он в ЦРУ. Не думаю, что тебе будет о чем беспокоиться, когда дело дойдет до ее досье. Оно под грифом потому, что засекречено.

– Возможно, – пожал плечами капитан. – И все же мне нужно знать, кто присоединяется к моей команде. Так как военные мне ничего не скажут, мне нужно, чтобы ты разузнал. Я не хочу рисковать и нанимать детектива, который окажется пассивным и нужным только для того, чтобы повысить процент женщин-оперативников в отделе.

– Ты просишь меня шпионить за ней? Не в моем стиле. Ты знаешь это.

– Не шпионить, Джек. Я хочу, чтобы ты посмотрел на нее в деле и сказал мне, готов ли ты доверить ей свою жизнь. Этого мне будет вполне достаточно.

Глава пятнадцатая

Среда, 12:01

На обед – сэндвич без корочки, с сыром и влажной люцерной, который я беру с большого блюда, заказанного на производственное совещание. Совсем не хочется есть. Я чувствую себя взвинченной, будто бы в организме не хватает кофеина. Я вставляю капсулу с ароматизированным кофе в кофемашину.

Пока она шумно шипит и плюется, я прислушиваюсь к шепоту за спиной.

– Не удивлена, что она кажется такой… потерянной и смущенной, после всего того, через что она прошла.

Разговор обрывается на полуслове, когда они понимают, что это я стою спиной к ним. Они быстро начинают обсуждать планы на выходные. Очевидно, я должна была поверить, что именно это они все время и обсуждали.

Я иду с кружкой кофе к офисному окну и пью, смотря вниз на улицу и пытаясь понять, что мне делать. Я пыталась позвонить Эми после производственного совещания. Ее телефон был выключен – обычно это означает, что она на работе. Телефон Марко тоже выключен. Я думаю, что мне стоит уйти из офиса и пойти в полицейский участок, чтобы попросить там помощи, но я не доверяю полиции и боюсь того, что могу узнать.

За спиной раздается громкий шум, и я резко поворачиваюсь. Кто-то включил у телевизора звук, чтобы послушать дневные новости, не подозревая, что громкость была выкручена на максимум.

Иллюстрируя слова ведущей, на экране появляется видеозапись территории, прилегающей к