Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

и не приехала в Лондон; иногда он мечтал о ней. После войны он пошел работать официантом во французский ресторан в Лондоне. И нередко запускал в блюда пальцы. Но незаметно.

Среди смеющихся детей был и одиннадцатилетний Филипп. Красивый мальчик, милый, смешливый, умный, верный. Точная копия отца, но ему из деликатности никто об этом не говорил.

Когда они съели по куску пирога, Толстяк взял Филиппа за руку и повел на улицу. Он часто приходил за ним в школу. Не проходило дня, чтобы они не виделись.

Две фигуры подошли к фонтану, погладили гранит. Потом направились к большому пруду. В небе разлетались на ночь последние птицы.

— Мне уже целых одиннадцать, что мне надо знать о жизни? — спросил Филипп.

Толстяк с минуту подумал.

— Не надо обижать лис. Когда увидишь лису, дай ей хлеба. Это важно. Лисы часто голодают.

Мальчик кивнул.

— А еще?

— Будь хорошим парнем.

— Ага.

— Будь нежен с матерью. Главное, помогай ей хорошенько. Твоя мать — потрясающая женщина.

— Да.

Молчание.

— Хорошо бы ты был моим отцом, — сказал мальчик.

— Не говори так!

— Это правда.

— Не говори так, я сейчас заплачу!

— Папа…

— Не называй меня так!

— Папа, а война когда-нибудь снова будет?

— Наверняка.

— И что мне тогда делать?

— То, что подскажет сердце.

— А тебе что подсказывало сердце на войне?

— Быть храбрым. Храбрость — это не когда тебе не страшно. Это когда страшно, но ты все равно не поддаешься.

— А вы все, что вы делали в те годы? В годы, о которых теперь нельзя говорить…

Толстяк не ответил, только улыбнулся.

— Ты мне так и не скажешь, да? — вздохнул мальчик.

— Не скажу.

— Может, кто-нибудь напишет про это книгу. Тогда я и узнаю.

— Нет.

— Почему? Я люблю книги!

— Те, кто там был, не напишут…

— А другие?

— А другие тем более. Нельзя писать о том, чего не пережил.

Филипп, смирившись, замолчал. Толстяк взял его за руку. Они смотрели на мир. Гигант пошарил в кармане, вытащил кулечек конфет и дал их единственному сыну, который у него когда-либо будет. Мальчик жевал, а Толстяк неловко похлопывал его по голове пухлыми руками, словно играл на тамтаме. Теперь пошел дождь. Шел дождь, но на них не капало.

— А ты тоже умрешь? — спросил сын.

— Когда-нибудь умру. Но еще очень нескоро.

Мальчик вздохнул с облегчением: это “нескоро” казалось ему очень-очень долгим. Он прижался к Толстяку и крепко обнял его. Он был его сыном. И Толстяк чуть-чуть поплакал, благо шел дождь. Тайком. Он хотел сказать что-то еще, сказать, как он его любит, но промолчал. Слова были уже не нужны.

Жоэль Диккер

Ужасно катастрофический поход в зоопарк

© И. Стаф, перевод на русский язык, 2025

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2025

© ООО «Издательство Аст», 2025

Издательство CORPUS®

Вольфу и Джулии

Пролог. Последствия одной катастрофы

Жители городка, где прошло мое детство, годами вспоминали события, случившиеся однажды в пятницу, под Рождество, в местном зоопарке.

И все эти годы никто не знал правды о том, что же там на самом деле произошло. Пока не появилась эта книга.

Сама я сыграла в этой истории не последнюю роль, но даже представить себе не могла, что когда-нибудь обо всем расскажу. Передумала я потому, что поняла: вырастая, мы приобретаем досадную склонность забывать, что когда-то были детьми. А ребенок живет в нас по-прежнему. Я обещала себе однажды это исправить, и книга как раз удобный случай. Вот почему я решила – раз уж приходится рассказать о том, что произошло, я расскажу это именно так, как видела все эти события, когда была еще маленькой девочкой.

Я с радостью представляю вам эту девочку – и передаю ей слово.

МНОГО-МНОГО ЛЕТ НАЗАД

Глава 1. Теория катастроф

Вечером меня оставили без сладкого. Из-за того, что случилось в зоопарке. Папа весь ужин повторял: «Это немыслимо, Джозефина! Просто немыслимо!» Мама вообще молчала, но смотрела на меня с осуждением. Потом сказала только:

– Завтра мы поедем в больницу его навестить. А теперь ешь фасоль.

Фасоль я не люблю, но чувствовала, что торговаться не время. Так что все съела без звука. Это называется «не высовываться». Потом мама заявила, что сладкого мне не будет. Я обиделась, потому что на сладкое был морковный пирог, а он мой любимый. Чуть не заплакала, но подумала, что наверняка всех моих одноклассников тоже оставили без сладкого, и утешилась.

После того случая в зоопарке все родители стали друг другу звонить. Я слышала, как мама все время говорила по телефону и каждый раз повторяла: «Я совершенно убита, я совершенно убита! Это катастрофа, как такое могло случиться?» Я не очень поняла, почему мама убита, если говорит по телефону, но, если речь зашла о смерти, ничего хорошего ждать не приходилось.

Я доела фасоль и спросила, можно ли выйти из-за стола, раз сладкого мне все равно не будет. Но мама ответила «нет», потом встала, отрезала кусок морковного пирога, положила мне на тарелку и сказала:

– Можешь съесть пирог, если объяснишь, что сегодня произошло в зоопарке.

Вообще-то это называется «шантаж», но я воздержалась от комментариев. Взяла ложку и поделила кусок на восемь маленьких долек.

Ни одна катастрофа не происходит ни с того ни с сего: она завершает собой череду мелких, почти незаметных толчков, которые мало-помалу превращаются в землетрясение. То, что сегодня стряслось в зоопарке, не стало исключением: это был финальный салют целой цепочки катастроф.

Родители хотели объяснений, но чтобы все объяснить, нужно было сперва объяснить, что катастрофический поход в зоопарк случился из-за катастрофического школьного спектакля, который случился из-за катастрофической пьесы, которая случилась из-за катастрофического похода к Деду Морозу, который случился из-за катастрофического урока по безопасности дорожного движения, который случился из-за катастрофического урока физкультуры, который случился из-за катастрофического собрания в школьном актовом зале, которое само случилось из-за начальной катастрофы.

Наверное, с этой первой катастрофы и надо начать.

Глава 2. Какой-то ненормальный понедельник

Однажды утром, в понедельник, под конец осени, за несколько недель до Рождества, произошло что-то очень важное.

Когда приближается катастрофа, обычно никто ни о чем не подозревает. Вот и тот понедельник притворялся нормальным днем: у меня зазвонил будильник, я встала, позавтракала (съела хлопья, но сначала налила молоко, а потом насыпала хлопья, иначе не видно, сколько молока наливать), почистила зубы, причесалась, оделась,