Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

– Это точно номер Марко, – во мне просыпается истерика.

– Нет, не его. Как я вам и сказал в прошлый раз, когда вы позвонили. И еще раз до этого. И до этого. Вы поняли последовательность.

Я не понимаю. Я уверена, что это телефон Марко.

– Марко меня игнорирует? – спрашиваю я. – Скажите, что звонила Лив. Я его девушка. Мне нужно с ним поговорить. Это срочно.

– Поверьте, дамочка. Вы ошиблись номером. Вам нужно перестать названивать, – перекрикивает он тарахтящий мотор грузовика, а потом вешает трубку.

Этот разговор иссушает меня. Я закрываю лицо руками. Все изменилось до неузнаваемости. Офис. Я. Шрам, думаю я, пока рассеянно тру его через одолженную дизайнерскую одежду.

На экране офисного телевизора снова начинается новостной репортаж и показывают тот кадр, где на окне квартиры написано: «ПРОСНИСЬ!»

На моей коже написано то же самое. Это должно быть больше, чем совпадение. Я поглощена сильным желанием пойти туда. Может, там ко мне вернется память, рассеется смятение, повисшее надо мной, словно туман, мешающий мне видеть, с того момента, как я проснулась на скамейке в парке.

В статье, которую я прочитала ранее, указан адрес здания, где было совершено убийство. Я снова читаю статью. Это недалеко от пересечения Пятьдесят Третьей улицы и улицы Лексингтон.

Когда я выхожу из офиса, администратор спрашивает меня, говорила ли я с мужчиной, чей звонок мне переадресовали. Я вздрагиваю, когда вспоминаю пугающий голос в телефоне, его обвиняющий и одновременно упрашивающий тон.

– Я говорила с ним.

– Он снова звонил. Сказал, что в первый раз звонок сбросили. Я переадресовала его, но вы не взяли трубку.

– Я была на совещании.

– О. Он сказал, что заскочит чуть позже. На самом деле, он попросил передать вам, чтобы вы оставались в офисе, пока он не подъедет. Он сказал, что это важно.

– У меня встреча, и я уже опаздываю, – вру я, вылетая из офиса еще быстрее.

Девять остановок метро и пять минут ходьбы спустя я стою у того многоквартирного здания из новостных сводок.

Машина полиции и фургон криминалистов припаркованы возле полицейского ограждения. Копы в форме стоят на тротуаре у входа. Несколько жителей дома ждут, когда их пустят внутрь. Их очевидно раздражает то, что им приходится стоять в очереди, чтобы попасть домой.

Зеваки толпятся за ограждениями. Я не иду к ним. Я чувствую страх от присутствия такого количества полиции. Я иду в дорогой обувной магазин прямо через дорогу. Я делаю вид, что разглядываю ботинки на оконной витрине, а на самом деле украдкой смотрю на полицию у здания.

– Я могу чем-то помочь? – я практически подпрыгиваю, когда продавщица подходит ко мне сзади.

– Конечно, – говорю я, указывая на ботинки до колена на витрине. – У вас есть такие тридцать седьмого размера?

Она исчезает на складе и возвращается с большой обувной коробкой.

– А что там происходит? – спрашиваю я.

– Кого-то убили в доме напротив, – осторожно шепчет она, хотя в магазине нет других покупателей.

Она поднимает крышку коробки и достает ботинки, нахваливая итальянские кожаные стельки и внутренние швы.

Она замолкает на полуслове, когда в магазин заходит полицейский.

– Почему бы вам не померить эти ботинки и самой не убедиться в их комфорте, – предлагает она, а после убегает к полицейскому, чтобы отвести его в угол у кассы.

Надевая ботинки, я внимательно слушаю, о чем они там шепчутся. Он говорит ей, что полиция собирает записи с видеокамер магазинов на этой улице.

– Мы думаем, что убийца мог попасть на камеру, когда покидал место преступления, – говорит он. – Мы ходим по всем магазинам этого района, нам нужны записи, сделанные начиная с раннего утра.

Продавщица заметно понижает голос.

– У нас есть камеры, направленные на улицу. Вам нужно поговорить с менеджером, чтобы получить копии. У вас есть какие-то догадки, кто это мог быть? – спрашивает она. – Я имею в виду убийцу.

– С жертвой видели женщину с длинными темными волосами до пояса. В последние дни вы не замечали поблизости никого, подходящего под описание? – спрашивает полицейский.

– Насколько я помню – нет, – отвечает она.

Я смущенно дотрагиваюсь до своих коротких волос, по телу проползает паника. Мои волосы были длинными, когда этим утром я проснулась в парке, в точности такими, какими их описал коп. Слово «ПРОСНИСЬ!» написано на моем запястье. Это больше, чем совпадение. У меня ужасное чувство, что я связана с этим преступлением.

Я прохожу по магазину в ботинках, создавая убедительное, надеюсь, впечатление, что я раздумываю, брать их или нет. Как только полицейский уходит, я снимаю ботинки и надеваю обратно свои.

– Ну разве эти ботинки не потрясающие? – спрашивает продавщица.

– Они милые, но у меня очень широкая стопа, и мне в них не совсем комфортно. Я подойду, чтобы померить другие, когда у меня будет больше времени, – говорю я прежде, чем торопливо выйти из магазина.

Я медленно иду прямо к скоплению людей, вытягивающих шеи, чтобы посмотреть на здание через дорогу.

– Кто-то там сегодня погиб. Закололи его, – мужчина в джинсах и ветровке цвета хаки указывает на окно шестого этажа. – Убийца написал что-то на окне. Видите?

Я, прищурившись, смотрю вверх. Я не вижу надпись с этого расстояния.

– Я слышал в новостях, что надпись сделана кровью самой жертвы. Вот почему я пришел сюда. Хочу сам это увидеть, – говорит кто-то в толпе, поднимая над головой айфон и пытаясь приблизить изображение нужного окна в камере.

– Как думаете, что это значит? – говорит женщина, не спрашивая кого-то конкретного.

– Убийца посылает нам сообщение, – отвечает мужчина.

– Это предупреждение, – заявляет еще кто-то истерично высоким голосом. – Мы должны проснуться и раскаяться в собственных грехах, пока не поздно.

Глава девятнадцатая

Среда, 12:24

Место преступления изменилось к тому времени, когда Дарси Хэллидей и Джек Лавель вписали свои имена в журнал и проскочили под желтой полицейской лентой, натянутой у входа в квартиру.

Стоя на коленях на полу гостиной, криминалист аккуратно снимал отпечатки пальцев с подлокотника кожаного дивана. Другой специалист в поисках отпечатков дотошно смахивал кисточкой черную пыль с дверцы холодильника из нержавеющей стали.

По спальне были разбросаны пронумерованные карточки, показывающие, где были найдены улики. С матраса все сняли. Простыни были упакованы в мешки как улики. На матрасе виднелись пятна крови.

В углу детектив Джеймс Боуэн рисовал план спальни с точными размерами. Лоб, испещренный морщинами, и окладистая коричневая с сединой борода делали Боуэна похожим на медведя.

– Скажи мне, что вы нашли что-нибудь, что могло бы помочь