Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Рахман уставился на спину де Бура, который медленно выпрямлялся после удара. И ударил его снова кулаком — теперь под лопатку.

Де Вирес холодно посмотрел на согнувшегося де Бура: — Вообще-то я планировал пригрозить тебе порцией таллия, Петер. Совсем немного, просто чтобы показать серьезность намерений. Но вот ирония — флакон куда-то подевался.

Рахман ответил де Виресу таким же ледяным взглядом. Никто не смел переходить ему дорогу.

— Но есть и другие методы, — продолжил де Вирес. — Надеюсь, мне не нужно напоминать об исчезновении Маттейса Бергфельда. Отчет по «Кью-Петрол» должен быть готов к воскресенью, усек? — Он кивнул в третий раз, и Рахман снова ударил де Бура по спине, так что с лица и шеи того полетели капли пота. — И отчет должен быть окончательным, готовым к отправке, никаких черновиков, понял? — Рахман нанес очередной удар.

— У тебя два дня. Придется попотеть, потому что у нас есть для тебя еще одно поручение, Петер. Можешь считать это наказанием за то, что ты снова сорвал сроки по делу «Кью-Петрол». Глядишь, в следующий раз будешь расторопнее. Иначе мы найдем для тебя новые задания, а там, глядишь, и флакон с таллием отыщется.

Рахман равнодушно смотрел в пустоту. Все было предрешено заранее, решение приняли давно. То, что де Буру предстояло выполнить следующее задание, никак не было связано с задержкой отчета. Это был просто спектакль, разыгранный де Виресом.

Марк де Вирес поправил бювар, обошел вокруг стола и положил тяжелую ладонь на плечо Петера де Бура.

— Мухабарат должен получить отдачу от своих денег, понимаешь?

Де Бур в ответ резко сбросил его руку со своего плеча, и Рахман это отметил. Голландец не был сломлен. Будь воля Рахмана, он бы прикончил его прямо здесь и забыл про следующее поручение. То самое проклятое задание, истоки которого крылись в событиях в Бейлмермере четырехлетней давности.

Де Бур утер лицо и обдумал вопрос. — Деньги? Какие еще деньги? — спросил он.

— Услуги таких людей, как мы, стоят недешево, ты не знал?

То, что разворачивалось теперь, было лишь отголоском, пожалуй, важнейшей миссии Рахмана с тех пор, как он обосновался в Нидерландах. Но поскольку это было единственное проваленное им задание за всю карьеру, он никак не мог повлиять на дальнейший ход событий.

Все началось в Австрии, где он, будучи на службе, получил информацию о грузовых самолетах, которые периодически совершали промежуточную посадку в Амстердаме с опечатанным грузом на борту. И это были непростые самолеты. Они принадлежали их заклятому врагу. Израильские лайнеры, следовавшие в Израиль.

Как только он передал эти сведения руководству, его сразу отправили в Нидерланды расследовать дело. Но поиски не принесли результатов, хотя ему и приказали оставаться в стране. Дело о грузовых перевозках заглохло: информацию просто не удавалось подтвердить.

По-настоящему интересным все стало лишь пару лет спустя. Один дотошный младший сотрудник аэропорта Хайфы проявил излишнее рвение, когда в душный день на его столе случайно оказалась грузовая декларация самолета «Эль-Аль».

Молодому израильтянину хватило одного взгляда на бумаги, чтобы полезть в таблицу классификации опасных грузов. Он быстро пробежал пальцами по странице. Ему никогда еще не доводилось видеть столько пугающих шифров в одном документе: классы 6, 7, 8 и 9 под кодами RPB, RIS, RRW, RRY, RCM и RMD. Токсичные вещества, радиоактивные материалы, кислоты и прочая химия, представлявшие собой кошмарную смесь. Особенно для грузового лайнера таких масштабов.

Он сдвинул стопку бумаг на пыльный подоконник и высунулся в окно как раз в тот момент, когда огромный самолет с бирюзовой полосой на фюзеляже скрылся за ангарами на самом краю летного поля.

И он задался вопросом.

Почему самолет с таким секретным грузом сел в гражданском аэропорту, а не на военной базе, как это было принято?

Тогда он позвонил брату своего зятя, работавшему диспетчером. Тот дал простое и логичное объяснение: над открытым морем самолет столкнулся со стаей птиц, начались неполадки в двигателе, и экипаж запросил экстренную посадку.

Затем служащий проверил маршрут полета и обнаружил, что лайнер побывал во многих местах, а последним пунктом вылета значился Амстердам. Он убрал списки на место и посмотрел на часы: хорошо, что смена близилась к концу. Если этот борт по какой-то причине взлетит на воздух, возить апельсины через этот порт не удастся еще очень долго. Все живое в радиусе пятидесяти километров просто вымрет.

Дорога домой в пыли заняла около часа. В своей родной деревне он поделился секретом с матерью, а та через пару дней по секрету пересказала историю во всех подробностях лучшей подруге, которая в ближайшую же субботу разнесла новость среди женщин на балконе синагоги.

Именно там агенты Мухабарата и перехватили эту информацию.

Что же касается болтливого парня, выходные он не пережил. Неожиданная автокатастрофа оборвала его жизнь, а Мухабарат раздобыл массу ценных деталей. Пытки почти всегда дают нужный результат, причем мгновенно.

Итак, самолет компании «Эль-Аль» совершил промежуточную посадку в Амстердаме. Поскольку именно Рахман лучше всех в голландской ячейке разбирался в химическом и бактериологическом оружии и уже шел по следу этих грузов, его назначили руководить операцией. Целью было выявить аналогичные перевозки и при первой возможности передать информацию независимой международной террористической группе, которая должна была перехватить груз.

Задача оказалась не из легких. Руководство аэропорта Схипхол предоставило «Эль-Аль» особый статус, что шло вразрез со всеми правилами авиационной безопасности нейтральной страны. Израильской компании выделили отдельную закрытую зону на летном поле, что делало невозможным проведение операции прямо в аэропорту.

Позже Рахману объяснили, что этот статус закрепился за ними еще во времена Шестидневной войны 1967 года, когда между Нью-Йорком и Тель-Авивом через Амстердам был налажен «воздушный мост». С тех пор израильтяне возили по этому маршруту оружие и другие опасные материалы в обход стандартных проверок. Вся деятельность в этой зоне координировалась израильскими службами безопасности — жесткими профессионалами, готовыми стрелять без предупреждения. Рахман отлично знал их бдительность и хватку. Оттого миссия и была столь трудной.

Однако, как и в Хайфе, в Схипхоле тоже нашлись предатели.

Утром 4 октября 1992 года один из его информаторов в аэропорту вышел на связь. Сильно волнуясь, он сбивчиво сообщил, что раздобыл копию накладной. Согласно документу, на борту прибывающего рейса «Эль-Аль» находилось 190 литров диметилметилфосфоната — ДММФ, ключевого компонента для производства смертоносного зарина. Пункт назначения груза впечатлял: Институт биологических исследований в Несс-Ционе близ Тель-Авива.

Рахман прекрасно знал, что такое ДММФ — с этим веществом был