Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Рахман тщательно зафиксировал все детали: израильский Боинг-747 компании «Эль-Аль», общий вес груза 114 тонн, бортовой номер 4X-AXG, рейс LY-1862. Вылет из Схипхола намечался примерно на шесть вечера того же дня.

Времени на передачу данных оставалось достаточно, чтобы боевики из независимой группировки успели провести операцию по перехвату груза.

По первоначальному плану, террористы должны были незаметно закрепить на двигателях Боинга миниатюрные взрывные устройства. Расчет строился на том, что заряды сдетонируют при взлете.

Аварийная ситуация вынудила бы пилотов развернуть поврежденный самолет и пойти на вынужденную посадку над водой — по траектории, проходящей над заливом Маркермер. В этой зоне крушения самолет уже поджидали бы быстроходные катера террористов. Боевым пловцам оставалось лишь нырнуть и забрать контейнеры с химикатами из затонувшего Боинга до прибытия официальных спасателей.

Рахман предвкушал тройной триумф: публичное унижение Израиля, громкий международный скандал и захват ценного химического сырья, которое ближневосточные боевики применили бы без колебаний.

Эффект от химического оружия был колоссальным — трагедия курдского города Халабджа в марте 1988 года, когда от газовой атаки Саддама Хусейна погибли четыре тысячи человек, служила тому доказательством. Все должно было пройти как по маслу.

Но план провалился.

Никто не учел хладнокровия пилота. Подав сигнал бедствия в семнадцати милях к востоку от аэропорта с двумя горящими двигателями, он отказался сажать машину на воду и развернул самолет над сушей, надеясь спасти экипаж и дотянуть до посадочной полосы в Схипхоле.

В 18:35:35 по местному времени пожарные службы Схипхола, Флеволанда, а также Гои и Вехтстрека получили сообщение от командира судна: через 14 минут после взлета тяжелый транспортник начал падать.

Через считаные минуты масштаб катастрофы стал очевиден. Красивое название авиакомпании «Эль-Аль» означает «Ввысь», но в тот день оно обрело зловещий смысл. Потеряв контроль над машиной из-за отрыва двигателей, экипаж не удержал Боинг, и гигантский самолет на полной скорости протаранил жилой многоэтажный комплекс в пригороде Бейлмермер.

Все вокруг превратилось в полыхающий ад.

Сотни жизней оборвались в один миг, разразился международный скандал, а катера террористов на заливе Маркермер ушли ни с чем.

Рахман срочно мобилизовал людей и вскоре прибыл на место катастрофы, где царил хаос, а едкий дым застилал груды обломков.

И он сразу все понял.

Они опоздали. Кое-кто приехал раньше.

Рахман здраво рассудил, что столь быстро среагировать могли только израильтяне. Агенты Моссада[1025] в аэропорту собственными глазами видели начало катастрофы. Они отслеживали траекторию падающего самолета, и сразу после взрыва со стоянки Схипхола на бешеной скорости сорвалось несколько автомобилей марки «Фольксваген» без номеров.

Но у Рахмана была и другая версия, вполне логичная при таком количестве обломков. До него дошли слухи, что ценные контейнеры и уцелевшее имущество из под завалов вытаскивали не только спасатели в герметичных защитных костюмах «Дрегер», но и обычные гражданские мародеры из числа местных жителей. Из-за этого на месте падения регулярно вспыхивали потасовки между ними и людьми в белых комбинезонах.

Вопрос заключался в том, кто были эти люди и что именно они утащили.

В этом и состояла новая задача Рахмана: отыскать тех самых гражданских мародеров, у которых осела уцелевшая в огне часть секретного химического груза.

Багдад и его союзники не слишком горевали из-за трагедии: нелегальный канал поставок израильтян был перекрыт. Несмотря на смазанный финал операции, Рахман вышел сухим из воды. Он вернулся к обычным делам, и следующие четыре года текли спокойно. До тех пор, пока в Курдистане не взяли в плен Констанда де Вере. И тогда какому-то нелепому и суетливому штабному чинуше из центрального аппарата пришла в голову мысль: пусть живущий в Голландии брат Де Вере исправит ситуацию — отыщет уцелевшую при крушении часть груза и переправит ее на Ближний Восток.

Рахман отнесся к затее со скепсисом. Как можно требовать найти то, существование чего даже не доказано? И почему они уверены, что груз все еще в Голландии?

За эти четыре года на поиски бросали лучших агентов, но безрезультатно. И кого же решили привлечь теперь? Марка де Виреса и его строптивого исполнителя Петера де Бура. Просто смешно.

Глупая, обреченная на провал затея.

Из соседней комнаты теперь доносились лишь редкие стоны. Действие побоев Аайеда постепенно проходило.

— Что делать с этими двумя кретинами? — спросил Аайед с равнодушным видом провинциального мясника, готового свернуть шею человеку с той же легкостью, с какой режут барана.

По сигналу Рахмана двое других агентов затащили избитых мужчин в кабинет. Марк де Вирес брезгливо уставился на их окровавленную обувь и грязные следы на ковре. Он поднялся, обошел пных кругом и пнул сперва мелкого по колену, а затем крупного в пах. Просто чтобы показать, кто здесь главный. Не этим двоим, корчившимся на полу, а Рахману и его команде.

— Кончить их или просто выкинуть? — спросил Рахман. Сам он склонялся к первому варианту — мелких дилеров он терпеть не мог.

— Убить? И не думай. Вышвырните их вон! — Марк де Вирес снова покосился на ковер — пачкать кабинет сильнее он явно не хотел. — Вы больше не станете лезть к Петеру де Буру, ясно? — бросил он.

Оба поспешно закивали.

— Но если хоть раз покажетесь в Валлетйес — вам конец.

Здоровяк, похоже, проникся глубже всех. Казалось, он готов был ползать на коленях и целовать ботинки де Виреса.

Они согласились бы на любые условия.

Все это время де Бур даже не шелохнулся. Хотя его тело и обмякло после ударов Рахмана, дышал он ровно.

Как только нападавших выпроводили в лифт, у Рахмана снова зазвонил телефон. Люди из Харлема сообщили, что проникли в дом Петера де Бура и нашли Рина тен Хагена, забившегося под книжный шкаф в подвале. Тот пытался целиться в них из игрушечного пистолета, обмотанного изолентой, за что был жестоко избит. Теперь его увезли и заперли в обычном месте — в звуконепроницаемой комнате.

Рахман был удовлетворен. Все складывалось отлично. Отныне никто из участников этой драмы не сможет сделать и шага без его ведома — он лично за этим проследил. С улыбкой он повернулся к Петеру де Буру, который безучастно смотрел на край стола: — Тебе просил передать привет Рин тен Хаген. Он отправился на небольшой отдых за наш счет и извиняется за беспорядок в твоем подвале. Надеется когда-нибудь вернуться и прибраться там.

Морщины на лице де Бура стали