Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Все-таки они были сестрами — возможно, именно об этом подумала Беа, а может, она наконец поняла, что, пока Никки рядом, она не одинока. Так казалось Никки. Да, возможно, Беа даже осознала, что больше ей не к кому обратиться. Что она дочь убийцы, а Милле — такая же жертва, как и она сама. И что единственный способ двигаться дальше — это пара часов сна в каком-нибудь месте, где можно побыть в покое, вдали от потных, бьющихся тел.

Никки кивнула. Наверное, так оно и было. Она подняла глаза. Прямо перед ней, там, где Зейдейк выходит наискосок к привокзальной площади, стоял Диди, покачиваясь, словно бродяга, перебравший с какими-то сомнительными веществами.

— А, вот ты где, — пробормотал он, и Никки узнала этот чрезмерно преданный взгляд. Так и есть: он чуть не повалился на нее. Словно мартовский кот, он вцепился в нее мертвой хваткой. — Милая Никки! — выдохнул он в облаке перегара от гашиша и алкоголя. — Милая, милая Никки, ты спасла мне жизнь. Куда ты? Я пойду за тобой на край света. — Он резко выпрямился. — А где этот прохвост, который вчера тебя оприходовал?

Пропетляв сто метров по пустынной мостовой, она поняла, что стряхнуть хмельного поклонника не удастся. Никки окинула его оценивающим взглядом. В конце концов, какой от него вред? Ей он все равно никогда не достанется. Почему бы не взять его с собой на эту прогулку? Наверное, не лишним будет иметь под рукой хоть какую-то грубую силу на случай непредвиденных препятствий. Диди и раньше бывал полезен.

— Если этот мерзавец Франк еще хоть раз покажется в нашем районе... — Диди выставил кулак размером чуть ли не с половину самого Франка, — ...он узнает, кто теперь заправляет всеми его дружками.

Никки не разделила его уверенности. Она поймала такси, и лицо Диди просияло, когда она увлекла его за собой.

Таксист было запротестовал, потому что уже через пару секунд Диди, пуская слюни, повалился на заднее сиденье, но щедрые чаевые уладили дело. Всю дорогу Диди лежал и подрагивал, словно кусок желе, и лишь когда они поехали по дамбе через озеро Гаузе, Никки удалось растолкать своего полубессознательного спутника.

— Какого черта! — Диди завертел затуманенной головой, словно птица, выбирающая между ягодой и червяком.

Она расплатилась с водителем, пока Диди выбирался из машины, пытаясь восстановить в памяти цепочку событий с того момента, как подпирал стену дома на Зейдейке.

Дамба длинной дугой тянулась от острова Маркен к материку, огибая зеркально гладкое озеро, похожее на тропическую лагуну. Местные жители уже вовсю хлопотали по хозяйству, стуча деревянными башмаками по дороге к огородам. Пони щипали траву у дренажных канав, а солнце пробивалось сквозь дымку, заливая дома и окрестности неземным зеленым светом.

Повсюду стояли аккуратные деревянные домики зеленого цвета. Точно так же все выглядело и в ее детстве, один в один. В тот день, который должен был стать самым счастливым, но так и не стал.

Она взяла Диди за руку, и тот, несмотря на сильную слабость, нехотя побрел за ней через мост Беатриксбрюг к зеленой лавке, похожей на барак и украшенной разноцветными буквами.

На вывеске значилось: «Де Книккерпоп». Там она и усадила его на белую скамейку перед витринами, уставленными силуэтными вырезками, подвесками-мобилями, яркими бусами ручной работы и расписными деревянными фигурками из фанеры.

Не прошло и минуты, как его голова откинулась назад, и он снова крепко уснул. «Жди здесь», — написала она на бумажке и вложила ему в руку. Здесь он мог спокойно просидеть пару часов, пока не откроются магазины. По крайней мере, это давало ей какой-то запас времени.

Маркен — райский островок, где время словно остановилось на века. Это настоящий заповедник прошлого с аккуратными, заботливо отреставрированными и свежевыкрашенными рыбацкими домами в ярко-белую и зеленую полоску.

Между домами тянется сеть безупречно чистых узких улочек, мощенных кирпичом, куда въезд разрешен только местному автотранспорту. Каждый домик безупречен и ничем не уступает соседнему. Даже белье на веревках кажется ослепительно белым, как в рекламе, и развешано так ровно, что разве что с рулеткой можно заметить разницу в расстоянии между простынями.

На севере, в Керкбюрте — своего рода деревне внутри деревни, — находится музей, а за ним раскинулись польдеры. На юге лежат заливные пастбища, на востоке — еще больше осушенных земель и, конечно же, парковка у начала дамбы, ведущей на материк. На западе расположена гавань, где почти круглый год кипит жизнь: толпятся туристы, торговцы, рыбаки и прочий оживленный люд.

В то утро она оказалась не единственной приезжей. Целый автобус туристов разных национальностей послушно следовал за гидом в форме. Та, похоже, твердо вознамерилась успеть до полудня купить сыр в Эдаме и Алкмаре, переехать через дамбу Афслёйтдейк, а затем пообедать в Гронингене или еще дальше. Несчастные туристы, пыхтя и отдуваясь, неслись за ней и исчезали быстрее, чем появлялись.

Пробираясь по лабиринту узких переулков к гавани и обратно, Никки заговаривала с местными жителями. Те дружелюбно и с интересом выслушивали ее вопросы, но всякий раз отвечали одно и то же: нет, про человека с попугаями они знать не знают, но если она его отыщет, пусть обязательно расскажет, ведь это так мило и любопытно.

Она остановилась у маленькой пекарни, мимо которой уже проходила, и с минуту разглядывала витрину.

И тут на нее нахлынуло воспоминание, хотя она даже не поняла, что его вызвало. Это была яркая вспышка памяти: она отчетливо увидела украшенную к Рождеству лавку со множеством разноцветных сахарных фигурок и огромную бородатую фигуру Святого Николая в епископском облачении, по бокам от которого стояли два Черных Пита.

У Никки перехватило горло. Сомнений не было. Именно в этой лавке она когда-то давным-давно стояла, мечтая хотя бы о пятидесяти центах на булочку с изюмом, пока одноклассники уплетали все подряд. Они покупали, ели, лакомились, а ей ничего не доставалось. Никки помнила это слишком отчетливо. То, как она забилась в угол крошечного магазинчика, чувствуя себя невидимкой. То, что никто не замечал ее страданий и не обратил внимания, что она не пошла за ними, когда они, жуя, довольные и веселые, вышли наружу. Если бы не жена пекаря, которая дала ей пирожных, сахарную фигурку и объяснила, как дойти до автобуса на парковке, она, наверное, так и стояла бы там до сих пор.

Прикрыв глаза от лучей прохладного утреннего