Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

к отцу. Джой была ростом в пятьдесят футов; она подняла отца, вопящего «твой час пришел», за воротник и швырнула в оранжевое пламя Ада. Когда его тело превратилось в черную обугленную глыбу, трещина над ним закрылась, лишь несколько черных струек дыма взмыло в воздух. Джой вытерла руки, как Понтий Пилат, и прокричала: «Нет, твой час пришел!»

Разбудив сестру, она, вся дрожа, призналась – ей страшно, что отец узнает про пленку и расстроится. Бумажный шепот Рут донесся не сразу.

– Его расстройство тут ни при чем, правда?

– При чем. Так сказала мама. Мы не хотим его расстраивать.

– Ну да, верно. Ты «не говоришь», чтобы не расстраивать отца. Только защищаешь ты не его. – Теперь голос Рут стал шелковым и вкрадчивым. – Ты «не говоришь», защищая себя.

Джой молчала.

– Я рада, что мы все выяснили, – прошептала Рут.

И после паузы продолжила голосом нежнее шелка:

– Можно лгать – или «не лгать» – другим, но не себе, Джой.

Глава 24

Джордж и Гвен

Ноябрь 1942 года

– Работы невпроворот, Арнольд? – Гвен ждала уже двадцать минут.

Хозяин лавки потер лысую макушку, кивнув очередному вошедшему покупателю, и широко усмехнулся.

– И не говори. Цены на молоко поднялись, да, Гвен?

Она понятия не имела, сколько им платит маслозавод за молоко, поэтому лишь улыбнулась и вручила Арнольду список, продуктовые карточки и деньги.

– Пока я собираю заказ, не могла бы ты заглянуть к цветочнику и купить мне букет? Сегодня у жены день рождения. – Арнольд протянул Гвен только что полученный от нее фунт. – Большой букет.

При слове «цветочник» Гвен вздрогнула. Она не ходила по этой улице и не подозревала о существовании цветочника поблизости. Тем более – о существовании миссис Арнольд.

– Конечно, загляну. Что она любит?

Арнольд, который уже отмерял муку, ответил, не отрывая взгляда от весов:

– Возьми на свой вкус.

…В цветочном магазине Гвен бродила между ведрами срезанных цветов, стискивая в пальцах фунтовую банкноту, нервничала из-за выбора букета для незнакомой женщины и поражалась заоблачным цифрам на маленьких ценниках-наклейках. В конце концов она выбрала две небольшие охапки – оранжевых роз и белых лилий, – а также курчавый папоротник в горшке.

– Не могли бы вы завернуть все по отдельности? Еще я возьму ленты, белую и оранжевую, по полтора ярда.

Пока цветочник отмерял и отрезал белую ленту, Гвен набралась мужества и спросила, как идут дела.

– Лучше не придумаешь. Все, кто могут, выходят замуж, причем невесты желают большие букеты из белых роз и ландышей. А все, кто не выходят, поминают своих парней и заказывают огромные венки с белыми лилиями.

– Вот как…

Улыбаясь, Гвен поинтересовалась стоимостью десяти– и двенадцатидюймовых венков; кивнула, словно услышала приемлемую цену. Затем, будто что-то вспомнив, спросила:

– А сколько вы берете за свадебный букет из двенадцати белых роз?

Цветочник покосился на обручальное кольцо Гвен. Подмигнул.

– Планируете убить мужа и выйти замуж за ухажера?

Гвен нервно рассмеялась.

– Нет-нет. Мы только сюда переехали.

Цветочник склонил голову набок и одним движением отрезал оранжевую ленту, коротко щелкнув ножницами.

Когда Гвен вернулась к Арнольду, тот поднял взгляд, широко открыл глаза от удивления и кивнул в ответ на ее просьбу зайти в заднюю комнату лавки. Гвен появилась оттуда через десять минут, держа в руках грандиозный букет: розы и лилии располагались в форме купола, на равном расстоянии друг от друга и под необычным углом, а потому словно парили в воздухе. Поверх цветов подрагивали изящные побеги папоротника, окутывая собой весь букет. Упаковочная бумага, которую использовал цветочник, была обернута вокруг наискось с одной стороны, а с другой Гвен добавила папиросную бумагу, которую обнаружила в подсобке Арнольда. В целом композиция создавала ощущение буйного цветения природы. В качестве финального штриха она переплела оранжевую и белую ленты в шахматном порядке, обвязала их вокруг бумаги, укрывающей стебли, и сотворила огромный многоярусный двуцветный бант, от которого отходило пять длинных узких завитков.

– Подойдет?

Арнольд замер с поднятым ножом для сыра.

– Подойдет? Да Мэрилин в такой букет просто влюбится! Сколько я тебе должен?

– Ничего не должен. Я все купила за твои деньги.

Рассмеявшись, Гвен положила рядом с кассой сдачу. Надо же, когда она в последний раз смеялась?

– Да, но… – Арнольд не мог отвести взгляда от букета. – Гвен, ты волшебница.

Женщина, которой он как раз должен быть отрезать сыра, тоже смотрела во все глаза.

– Вы работаете в цветочном магазине?

Арнольд ответил за Гвен:

– Нет, они с мужем несколько месяцев назад переехали на старую ферму Уэнтуортов.

– О… Так вы работаете флористом там?

Гвен вновь не успела и рта раскрыть, как Арнольд уже сказал, понизив голос:

– Да, работает там. Причем берет дешевле, чем здешний цветочник. – Арнольд подмигнул покупательнице. – Аренду ведь платить не надо, сами понимаете…

– Чудесно. – Женщина протянула руку в перчатке. – Я Айрис Уэдделл. В следующем месяце нам в клубе «Ротари» понадобится восемь настольных цветочных композиций для рождественского ужина. – Она посмотрела на Арнольда. – Вы ведь придете, Арнольд? Мэр будет. – Вновь повернулась к Гвен. – Сделайте точно такие же букеты. Дайте свой номер телефона; я позвоню, обговорим детали и цену.

– Простите, – пролепетала Гвен. – Я не…

Арнольд перебил:

– У них нет телефона, Айрис, так что приезжайте сюда в следующий понедельник. Ты ведь всегда здесь в половине одиннадцатого по понедельникам, верно, Гвен?

Гвен кивнула, а Айрис произнесла:

– Чудесно. Значит, увидимся через неделю.

Вот теперь точно придется рассказать Джорджу о своей задумке насчет мастерской. Эта мысль привела Гвен в ужас.

Глава 25

Джой и Рут

Декабрь 1960 года

Джой собиралась на первое занятие по изучению Библии и прокручивала в голове сон. Смыкающаяся над отцом дорога, его летящее в Ад обгорелое мертвое тело и крики… Эти крики звучали так громко и настойчиво, что она чуть не забыла положить в школьную сумку Библию.

Пока они с Марком шли по подъездной дорожке, Джой мечтала о том, чтобы уроки вел не мистер Джонс. По будням он ведь наверняка где-нибудь работает?

– Не понимаю, зачем нам дурацкое изучение Библии! – вдруг сказал Марк и сплюнул на гравий.

– Зато проведем три часа вдали от дома.

– Да уж… – Марк глянул на приближающийся автобус. – Хочется сбежать. Уехать в Дарвин. Там солнечно, можно плавать круглый год. Не надо изучать проклятую Библию. – Брат поднял с земли свою сумку, вновь сплюнул. – И не надо терпеть его.

Джой поднялась за ним по ступеням. Она боялась – вдруг отец узнает, что Марк ругался? Однако еще сильнее Джой боялась другого – вдруг Марк и вправду уедет в Дарвин, оставит ее, Рут и маму одних, с грязью, угрями и обезглавленными Рут… И с отцом.

В Церкви Преподобный Брейтуэйт велел ей идти в актовый зал к мистеру Джонсу, а Марку – отправляться в Церковь на собрание «Христианской молодежи», которое проведет Преподобный. Джой побрела в зал. Лучше бы остаться с Марком! Перспектива общения с мистером Джонсом вызывала ужас.

В зале стояло два стола, за одним сидела Фелисити. Она с улыбкой позвала:

– Привет, Джой, садись ко мне!

Джой с Фелисити оказались единственными учениками, и мистеру Джонсу это, естественно, не понравилось. Он приказал открыть Библию и читать Бытие. У него, мистера Джонса, «важные дела», он вернется через полчаса и задаст вопросы о прочитанном.

Сначала девочки молча работали, потом