Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

– Зачем кому-то делать это?

Реган пожал плечами.

– Без понятия, но Лив Риз заявляла, что была в состоянии наркотического опьянения после того, как съела один из трюфелей. Согласно ее заявлению, неизвестный пришел в квартиру, когда она была под чем-то. Если трюфели, которые ей прислали, были накачены снотворным, то у того, кто был в ее квартире, была причина подменить их, чтобы замести следы.

Хэллидей пролистала отчет криминалистов.

– Ничего из того, что вы сказали, даже если это и правда, не противоречит возможности, что она убила своих друзей, – сказала она, переведя взгляд с отчета на детектива.

– Верно, – согласился Реган. – Но мы так и не разобрались в некоторых других жутких вещах, произошедших до убийств.

– Например?

– Работник химчистки сказал, что ее одежду забрал ее парень. Когда я попросил описать его, он сказал, что это был мужчина со светло-русыми волосами, высокий и худой, с шишкой на носу и щербинкой между зубов, – сказал он. – Марко Реджио выглядел совершенно иначе.

– Вы говорили с соседом из дома напротив? С тем, который, как вы подумали, шпионил за квартирой? – спросила Хэллидей.

– Краузе раскритиковал меня, когда я признался, что изучил ее заявления о преследовании и что подумал, что в этом что-то есть. Он настаивал, что преследователя не было и убийства совершила Лив Риз. В этот момент она все еще находилась без сознания в больнице, и он ждал, пока она выйдет из комы, чтобы ее допросить. Он планировал заставить ее признаться и обвинить ее в убийствах Декер и Реджио.

Реган добавил, что тогда он только получил свой жетон. Это была его первая работа в отделе убийств, и ему сказали подчиняться Краузе как более опытному детективу.

– Мы крепко поспорили. Краузе считал, что защита исказит информацию, которую я нашел, чтобы заставить присяжных думать, что есть и другие возможные подозреваемые. Чтобы посеять разумные сомнения, – сказал Реган. – Вот почему мы с Краузе поругались. Меня возмутило его обвинение в том, что я заваливаю дело только ради того, чтобы убедиться, что мы арестовали нужного человека. Краузе остановил меня от дальнейшего расследования. По его мнению, наша работа – найти улики, доказывающие вину гражданки Риз. Точка. Он не хотел тратить время на поиски других подозреваемых.

– Однако Лив Риз так и не было предъявлено обвинение, – отметила Хэллидей.

– Прокурор отказалась выдвигать обвинительное заключение, – пояснил Реган. – Она сказала, что дело Краузе было сплошным предположением с небольшим количеством доказательств. Тем временем я узнал, что сосед, наблюдавший за ее квартирой в бинокль, съехал за день до убийства. Это была краткосрочная аренда. Он заплатил за неделю аренды, которой не воспользовался, и, я вам скажу, арендная плата была немаленькой.

– Похоже, он хотел спешно убраться оттуда, – сказала Хэллидей.

– К счастью, он был разгильдяем. Он не удосужился вынести мусор. Когда меня впустил уборщик, я нашел в квартире дюжину пустых пивных банок и кучу контейнеров для еды навынос. Я взял пивные банки и отдал их другу из судебно-медицинской лаборатории.

Реган достал вторую папку. Он просматривал бумаги одну за другой, пока не нашел ту, которая была ему нужна. Это был отчет по отпечаткам пальцев. Он поднял его в воздух, чтобы оба детектива могли его видеть.

– Его зовут Джо Чалмерс. Много судимостей. Взлом с проникновением. Угон автомобиля. Одно нападение много лет назад. В момент убийства он обналичивал социальные чеки. Так как же он мог позволить себе арендовать квартиру напротив дома Лив Риз?

– Кто-то заплатил за это, – предположила Хэллидей.

– Тоже так думаю.

– Вы отследили Джо Чалмерса?

– Он скрылся из города. Никто не знает, куда он уехал.

– Может, нам стоит еще раз его поискать, – предложила Хэллидей Лавелю.

– На самом деле, когда я услышал, что вы интересуетесь записями по делу Декер и Реджио, я поискал его, – сказал Реган. – Он снова в городе. Живет в социальном жилье. Я подумал, что как-нибудь наведу о нем справки.

– Зачем ждать? – произнес Лавель, вставая и хватая куртку со спинки стула.

Глава сорок четвертая

Среда, 17:34

Секретарь доктора Бреннера уходит из-за стойки, чтобы распечатать бланк страховки для только что пришедшего пациента. Я пользуюсь ее отсутствием, чтобы выскользнуть из клиники и направиться к ближайшей станции метро, где вбегаю в вагон за секунду до того, как закрываются двери.

Когда я выхожу из метро и иду по озаренному приглушенным вечерним светом скользкому тротуару в свой офис, пахнет свежестью после дождя.

Этот таинственный Тед был обозначен в моей медицинской книжке в офисе доктора Бреннера как экстренный контакт. Невероятно, но указанный им адрес – это адрес офиса «Культуры».

Когда я вхожу, Натали нет за стойкой администратора. Вместо нее сидит временная сотрудница с короткой стрижкой и пепельной челкой. Ее тушь потекла, и черные пятна образовали темные лужицы под глазами. Следы слез бегут по ее щекам.

– Вы в порядке? – спрашиваю я.

Она кивает и одновременно качает головой. Затем она заливается слезами.

– Вам лучше войти.

Офис перекрашен из сдержанных классических нейтральных тонов в броскую цветовую гамму с оттенками серого, электрического синего и лаймово-зеленого. Место больше похоже на вестибюль отеля, чем на офис.

Несмотря на жизнерадостный декор, над редакцией витает чувство безысходности. Посреди офиса женщина со закрученными локонами обнимает женщину с длинными рыжими волосами. Их глаза опухли. Они обе плакали.

– Я не могу в это поверить, – говорит женщина с рыжими волосами.

– Я тоже не могу, – отвечает ее подруга, обнимая ее.

– Что случилось? – спрашиваю я.

У обеих женщин ком в горле, который они с трудом проглатывают, как будто собираются сообщить плохие новости.

– Лив, вы должны сесть, – говорит кудрявая женщина.

– Почему? Что случилось?

Мой разум молниеносно перебирает варианты, когда я пытаюсь сообразить, что могло вызвать такое отчаяние. Я бросаю взгляд сквозь офис на просторную комнату для совещаний со стеклянными стенами, где за столом сидят ошеломленные сотрудники. Некоторые держат руки у рта. Другие открыто рыдают.

– Что случилось? – в моем голосе читается паника.

– Я не могу выразить это словами, потому что если я это сделаю, тогда это станет реальностью… а я не хочу, чтобы это было реальностью, – всхлипывает женщина с закрученными локонами.

Ее рыжая подруга берет меня за руку и опускает на круглый диван без спинки, словно я инвалид.

– Так тяжело, Лив, – говорит она, садясь рядом со мной и кладя наши сцепленные руки на свою клетчатую юбку. Я растерянно смотрю в ее глаза, полные отчаяния, и пытаюсь понять, откуда она знает мое имя.

– Тед мертв, – наконец произносит она. Ее веснушчатое