Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

У меня пересохло во рту. Я набрался храбрости и начал:

– Меня зовут Аарон Деккер. Эллисон и я были…

– Что случилось с моей дочерью?

Тот шершень, злющий ублюдок, снова возник в моем горле. Я ответил:

– Она скончалась в прошлом декабре. Жаль, что приходится вам это сообщать. Мне очень жаль.

Между бровями Линн Томпсон появилась вертикальная морщинка. В остальном она осталась безучастной.

– Как? – спросила она.

– Она была… Произошла… Кто-то…

– Продолжайте, – сказала она, стукнув рукой по барной стойке. – Я вас слушаю.

Я прочистил горло и сказал:

– Ее убили. Застрелили. Один человек ее застрелил. В торговом центре рядом с нашим домом кто-то открыл огонь. Ее убили. Застрелили. Эллисон застрелили, – слова повалили из меня лавиной.

Морщинка между бровями твоей матери стала глубже, но выражение ее лица – легкое недовольство из-за того, что ее оторвали от работы по уборке грязной посуды со столов – не изменилось.

– Что-то еще? – спросила она.

Я уставился на нее.

– Мне нужно возвращаться к работе.

– Подождите, – попросил я, изо всех сил пытаясь обрести дар речи и выстроить свои мысли в некое подобие связности. – Эллисон сказала мне, что вы умерли.

– Так и было. А она умерла для меня.

– Как это произошло? Она же ваша дочь.

Она наклонилась ко мне так близко, что я почувствовал запах сигарет в ее дыхании. Низким голосом она пробурчала:

– Что вы о себе возомнили, черт вас побери?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Я ничего не мог сказать ей в ответ и только смотрел в глаза, которые были так похожи на твои, за исключением того, что они были полны кипящей огненной лавы страданий.

– Мне жаль, – смог выдавить я. Те же слова, которые все вокруг говорили мне после твоей смерти, Эллисон, и я не мог придумать ничего лучше, чтобы сказать их твоей матери.

– Уверена, она наговорила вам обо мне всякой дряни, – сказала Линн. – Но я скажу вам кое-что. Моя жизнь не была легкой. Но я всего лишь человек. У меня были проблемы. Я много в чем облажалась и не горжусь этим. Черт, моя собственная мать была никчемной, откуда мне знать, как вести себя иначе? И теперь вы вываливаете на меня эти новости. Чего вы ожидали?

– Я просто подумал, что вы должны знать, что произошло.

– Ну да, что ж, миссия выполнена, – сказала она, выпрямившись.

Но она не ушла; вместо этого она стояла там, оценивая меня взглядом, рассматривая мою одеж-ду, мою прическу. Словно прицениваясь. На мгно-вение я подумал, что она может потребовать у меня денег или чего-то в этом роде.

Я набрал в легкие воздух и сказал:

– Можно у вас спросить о доме?

Линн нахмурилась.

– Что?

– О пожаре, – сказал я. – Что стало причиной пожара?

Из горла Линн Томпсон вырвалось что-то похожее на скрипучий смешок.

– Так вы еще и на страховую работаете? Мне сегодня повезло.

– Эллисон подожгла дом? Она вернулась сюда?

– С тех пор как Эллисон уехала, больше она не возвращалась. Ни разу.

– Тогда как начался пожар?

Ее глаза сузились.

– Вы правда хотите это знать?

– Мне нужно это знать. Мне нужно знать, как далеко она зашла.

Линн достала сигарету из-за уха.

– Вырубилась на диване с этой штукой в руке, – сказала она. – Такой ответ вас устроит?

Я почувствовал, как мое тело расслабляется. Ледяная рука, медленно сжимавшая мое сердце, теперь разжала хватку, и я снова смог дышать.

– Вы думали, что моя сбрендившая дочурка вернулась сюда, чтобы спалить дом? Со мной в придачу?

Я ничего не ответил.

– Думаю, я наговорилась на сегодня, – сказала Линн, засовывая сигарету за ухо. – Спасибо, рассмешили.

Я наблюдал, как она с важным видом идет обратно через зал. К тому времени, когда она подошла к следующему столику с посетителями, на ее лице сияла улыбка.

Ко мне подошла Тара, наблюдавшая за нашим разговором с дальнего конца барной стойки.

– Вы в порядке?

– Конечно. Черт. Лучше некуда.

– У вас дрожат руки.

– Уже несколько месяцев, – признался я.

7

Вернувшись в машину Тары, мы сидели на парковке у ресторана и передавали друг другу мою последнюю сигарету, как пара старшеклассников. Дождь пока не лил, но, судя по бурлящим черным тучам, ползущим к нам с востока, пройдет совсем немного времени, и мы попадем под новый ливень.

– Я вас предупреждала, – сказала Тара. Она сидела, откинувшись на водительском сиденье и слегка приоткрыв окно. На противоположной стороне улицы висели два рекламных щита: на одном был изображен мрачный лик Иисуса Христа, а другой рекламировал стриптиз-клуб. – У вас еще остались здесь дела?

– Нет.

– Значит, сегодня уедете?

– На шоссе неподалеку от города есть мотель. Возможно, переночую там и отправлюсь домой завтра утром.

Конечно, на самом деле я думал, что если не дождусь ответа от Дениз Леншантен к сегодняшнему вечеру, то завтра поеду в Западную Виргинию и попробую ее найти. А если не получится, то пойду в полицию и поделюсь подозрениями о Питере Слоуне.

По-лиииис-мене, прошептал другой Аарон в моей голове.

– Где вы поужинаете?

– Я сейчас о еде даже думать не могу. Желудок шалит.

– Приходите к нам на ужин. Познакомитесь с Эриком. Он будет дома к пяти.

– Очень мило с вашей стороны, Тара, но я не хочу вас затруднять. Вы и так многое для меня сделали.

– Да ладно вам, – она повернулась ко мне и ударила кулаком в плечо.

– Ой.

– Послушайте, вы приехали неизвестно откуда и огорошили меня новостями о подруге детства. Меньшее, что вы можете сделать, это поужинать домашней едой в компании меня и моего мужа.

– Хорошо, – улыбнулся я, но мое лицо показалось мне старым, усталым и сделанным из мешковины. – Разве можно спорить с такими аргументами?

– Вот именно.

– Только больше меня не бейте.

Тара рассмеялась.

8

К тому времени, как мы подъехали к дому горчичного цвета на Кейн-роуд, дождь снова начал моросить, и дворники, скрипя, оставляли на стекле черные разводы. Я поблагодарил Тару за то, что она подвезла меня, и она сказала, что ужин будет ровно в пять тридцать. Я снова поблагодарил ее, на этот раз за гостеприимство.

Вернувшись в «Субэ», я некоторое время сидел за рулем, прокручивая в голове то, что сказала мне твоя мать. Я чувствовал вину за то, что думал, что ты способна на что-то настолько ужасное, как сжечь дотла свой дом вместе с матерью внутри, но я также почувствовал облегчение, осознав, что был неправ. И вот я, дурак, отчаянно пытался