Театр «Хамелеон» - Лилия Волкова

доставали из сумок учебники и тетради, переговаривались и смеялись, словно ничего и не было. Но Богдан помнил. Как поник и уменьшился в размерах Седов, сдулся, подобно пробитому колесу. Как смотрела на Василису Ира. И как у Василисы дрожала верхняя губа, но не от испуга и даже, кажется, не от волнения. Казалось, что она сейчас оскалится, как хищный зверь.

Чувство опасности, исходившее от Василисы в тот день, не давало Богдану покоя. От этого было не то чтобы неприятно, но как-то… царапающе. И почему-то её было жалко. Может, потому, что он заметил, как после разборки с Седовым на лице Василисы отразились не злость, не ликование, не облегчение, а страдание и ещё что-то. Это «что-то» никак не формулировалось, не облекалось ни в слова, ни даже в отчётливое ощущение. А когда он понял, то не поверил, потому что, кажется, это был стыд.

Богдан крутил в голове тот случай, восстанавливал в памяти все мелочи и всё равно не понимал: чего ей было стыдиться? Защитила слабого, да ещё сумела это сделать так, чтобы никто не пострадал. Никого не била, не повышала голос, не обзывала. Даже с этим придурком Седовым разговаривала как с человеком. Не унизила своим заступничеством Иру и на её сказанное сквозь слёзы «спасибо» отреагировала обычной тёплой улыбкой.

Седов с тех пор, кстати, попритих и даже перестал задирать вверх свою приглаженную и наодеколоненную башку. Но самое поразительное, что примерно через неделю после того случая на одном из уроков литературы Ира вдруг подняла руку. Марта удивилась:

– Тебе надо выйти? Мы же с вами договорились: если надо, просто встаёте и тихонечко выходите, чтобы никому не мешать.

– Нет, – Ирин голос звучал слабо, но креп с каждым словом, – я хочу ответить на вопрос. Устно. Можно?

Все эти удивительные события и мысли и Василиса с её непостижимостью, к счастью, отвлекали Богдана ещё от одной проблемы: с Шабриным он так и не помирился. Первого сентября на линейке Богдан хотел подойти к Мишке, спросить, как жизнь, как лето, как вообще всё. Но Шабрин стоял среди одноклассников, пожимал кому-то руку, травил байки и совсем не выглядел расстроенным из-за того, что попал в класс «для тупых», как сам однажды выразился. За лето он сильно вырос, раздался в плечах и стал совсем не похож на того Мишку, который несколько месяцев назад психовал из-за геометрии и чуть не плакал, когда понял, что не попадёт к технарям-математикам.

Тогда, на линейке, Шабрин и Богдан столкнулись взглядами, и Богдану почему-то стало так неудобно и тревожно, что он сразу отвернулся. А когда, устыдившись своей трусости, снова решился взглянуть на Шабрина, увидел только Мишкин стриженый затылок, на котором, кажется, было то же скептическое и немного ехидное выражение, что и несколько секунд назад на лице.

После они много раз встречались в школьных коридорах, но не разговаривали, а просто кивали друг другу. И всё же однажды, уже в октябре, Богдан решился и подошёл к Мишке в раздевалке после уроков.

– Привет, Миш. Подожди, разговор есть.

– Чего тебе? – Шабрин смотрел с насмешкой. – Я тороплюсь, меня ждут.

– Подождут! – Богдан разозлился. – Иди сюда, говорю. На минуту, – он поманил Шабрина в угол к Мистеру Фиксу.

– Тут говори, я от этого пыльного фикуса вечно чихаю.

– Я про экзамен хотел. И собеседование. Объяснить, почему я…

– Да какая разница? – Мишка криво усмехнулся. – Ты хотел в тот класс – пошёл в тот класс. Я не сдал нормально математику – теперь учусь с такими же, как я. Нормально, чё. Не парься. В конце концов, мы и дружили только потому, что жили в одном подъезде и в один детский сад ходили. Скажешь, ты не так думал? – Мишку окликнули, он крикнул через плечо: – Да иду я, не орите! Всё, Васильев, я пошёл, и ты давай шагай. Привет Василиску и остальным гуманоидам.

Он бы, может быть, даже передал этот привет, от расстройства и назло Мишке, если бы на следующий день жизнь в очередной раз не перезагрузилась, как комп от скачка напряжения. Хотя, если уж продолжать аналогию, на кнопку перезагрузки нажала Марта. После уроков (литература как раз была последней) она посмотрела в окно, задумалась на секунду и сказала:

– Слушайте, мне что-то не хочется расставаться. Смотрите, какая погода сегодня, а? Не хотите прогуляться? Тут же парк недалеко. Извините, я понимаю, что у вас свои дела, так что не обижусь, если откажетесь.

Пошли почти все. Ну, больше половины класса – точно. Добрели шумной толпой до парка, собрались возле Марты, разговаривали, бегали по багряно-золотому ковру из листьев. Девчонки, конечно, стали селфиться и фотографировать друг друга во всех видах. Сначала просто так, а потом начали разыгрывать сценки: то какую-нибудь скульптуру изобразят, то сцену из фильма, то просто кривляются.

Василиса, которая сидела на скамейке рядом с Мартой, фотографироваться поначалу не хотела, но Кашемирова так её уговаривала, так тянула за руки и хохотала, что ей пришлось согласиться. Следом потянулись и некоторые мальчишки – Семён, Игорь Седов, Никита и даже Королевич Елисей. Смотреть было интересно, и Богдан, отойдя в сторону от Марты и болтающих с ней одноклассников, тоже достал телефон.

После, рассматривая фотографии, на каждой из которых была Василиса (одна, в паре с Кашемировой, в группе из трёх-четырёх-пяти человек), Богдан уже не первый раз подумал о том, что по-настоящему красивые люди не боятся выглядеть некрасиво. И быть смешными тоже не боятся. Василиса гримасничала, таращила глаза, растягивала пальцами рот, изображая широкую улыбку, и всё равно была лучше всех.

А в тот день, последний солнечный день в году, Марта вдруг привстала, замерла, а потом вскочила на скамейку, замахала руками и закричала на весь парк:

– Скорее, идите все сюда!

И когда они столпились вокруг неё, она посмотрела на всех сияющими глазами и сказала звонко и уверенно, как о чём-то уже решённом:

– Слушайте, а не создать ли нам театр?

От кого: Марта Брянцева <martabrya@yandex.ru>

Кому: Алексей Петров <alex-art@gmail.com>

Тема: По делу, строго по делу.

Привет! Я быстро сегодня. Просто на всякий случай. Мне Егор обещал, что сообщит тебе, но вдруг забыл? В общем, я пока попользуюсь твоей мастерской. Ты мне ещё до отъезда разрешил, помнишь? Что, если мне нужно будет, я могу использовать её. Ты не волнуйся, с работами всё будет в порядке. Постараемся не трогать, но если придётся, то аккуратно. Если, конечно, сумеем сдвинуть с места:) Да и вообще, что им сделается, железным? Мы договорились с Егором, что покупатели (если они появятся) смогут приходить в любое время, так что и об этом не переживай, я даже сделаю ему (Егору, ясен пень) запасной комплект ключей. Думаю, кстати, что