Коля ничего не боится - Валентина Анатольевна Филиппенко

Его я не видел, но готов поспорить: он смотрел в экран компьютера, когда эти слова говорил, чтобы не смотреть на маму.

– Ты зачем его про домового спросил? – отозвалась в кресле мама.

– Чтобы наладить контакт, – чуть раздраженно ответил отец. – Контакт с ним нам точно понадобится с такими новостями…

Очень тяжело было остановиться и не ворваться к ним, я бы тогда точно, ну, это… расплакался. Но и до моей комнаты было далеко. И там бы я не услышал их разговор… В нерешительности я стоял в темном коридоре и слушал стук папиных пальцев по клавиатуре. И свое сердце.

Тут за дверью в мою спальню что-то скрипнуло и хрустнуло. Я поспешил к себе, отгоняя плохие мысли. Кто-то хочет сломать макет?! Только этого еще не хватало!

Прокручивая в голове версии, кто же напал на наше детище (дождь, Лаки или инопланетяне), я распахнул дверь в комнату, а там… В моем кресле, играясь с пультом управления от лестницы на чердак, сидел Алекс и с любопытством на меня смотрел.

16

– Как дела? – как ни в чем не бывало спросил гость и крутанулся в моем кресле.

Его острые коленки чуть не зацепились за стол и не сбили макет. Я схватил «полосу препятствий» на руки, как бабулечки во дворе хватают шпицев, стоит им увидеть на горизонте добермана.

– Так-так-так, что это у тебя такое? – с наигранным любопытством спросил Алекс.

– Это – макет, – буркнул я, «припарковал» коробку на кровати и сел рядом, для надежности.

– Макет чего? – легко поднялся с кресла и приземлился на кровать рядом агент. Он крутанул колесико в коробке, и оно послушно закрутилось.

Рассказ про соревнования я повторять не стал, но начал описывать «даму», заявившуюся в кабинет Олега Геннадьевича. Алекс теперь сидел в странной позе, похожей на скрепку (руки и ноги закручены, голова опущена в вазочку из ладоней). Стоило мне назвать наряд дамы «халатом», как он резко дернул головой и поправил меня: «Ки-мо-но, это было кимоно». И уставился в окно…

И тут же я понял, почему руки «дамы» мне казались такими странными, а глаза знакомыми. Алекс теперь смотрел в пол и пытался сдержать улыбку. Но, как только я передразнил его и голосом дамы повторил слово «кимоно», нас обоих разорвало хохотом. И хохотали мы долго. Я еще и от усталости и переживаний, а Алекс… не знаю почему.

– Кхе-кхе, понятно… ты меня вычислил, – положил мне руку на плечо агент и задумчиво посмотрел на макет. – Хорошая полоса препятствий вышла. Ты молодец.

– Мне Витя помогал… – кивнул я. И добавил: – А ты мне так решил помочь? Переодевшись?

– Ага! Заодно и сам повеселился, – подмигнул мне Алекс. – Хочешь знать, что будет дальше?

В глазах моего гостя сверкнул какой-то огонек. Секунду назад мне было легко, потому что я наконец с кем-то смог обсудить свалившееся на меня испытание и даже посмеяться над этим. Но колесо как-то странно скрипнуло и остановилось, а стрелка на часах, висевших на стене, зависла возле единицы. Двенадцать плюс один – будет тринадцать…

– В общем! – Алекс даже подскочил с кровати и хлопнул в ладоши. – Дальше будет следующее: мне нужно знать, чего ты еще боишься, чтобы тебя поддержать. Завтра в школе макет одобрят и даже попросят тебя и Ксению Александровну помочь в проведении соревнований… Ты, конечно, согласишься?

Алекс кружил по комнате, нервно выбрасывая вперед ноги, и заглядывал мне в глаза. Это меня пугало. Но именно благодаря Алексу наш Клуб допустили до соревнований, и его прогноз был очень похож на правду. Поэтому решение пришло само собой и очень быстро, и я даже подумать не успел, как сказал:

– У меня есть еще одно желание: помоги мне с родителями. Они странные в последнее время.

Теперь я жадно смотрел на гостя и ждал. А он (правда!), еле сдерживая улыбку, сел в кресло, опустил голову и что-то шептал себе под нос.

– Родители… родители – это хорошо… Странные? Желание… – бормотал Алекс.

Я пододвинулся к нему поближе, всем корпусом подался вперед и включил на телефоне запись Марины.

– Не волнуйся: вы будете проводить выходные в кино и боулинге, будете вместе, – говорила бот нараспев.

Алекс часто закивал, но именно в этот момент за дверью послышались шаги и голос мамы: она спросила, с кем я разговариваю. Дверная ручка повернулась, выключатель щелкнул, свет погас, и Алекс успел прошептать на прощание только одно слово:

– Завтра!

17

Эх! Это вот в некоторых книгах так: всезнайка-автор заглядывает в квартиры и дома героев и видит, что там происходит, – когда ему вздумается и столько, сколько захочется. У меня тут все не так: даже если очень захочу, я не могу оказаться в нескольких местах одновременно! Я же не автор, я – Коля.

Вы спросите: тогда откуда я знаю историю про Министерство и коварный план Страха № 3? А мне рассказали… Потом.

Потом мне много чего рассказали! Но в тот вечер, когда родители шушукались в зале, а я очень хотел спать от усталости, но не мог уснуть от переживаний, Алекс просто выключил свет и исчез.

Вы скажете, что это жестко, и я с вами соглашусь. Но что такое «жестко» для Страха? Пф-ф, пустой звук, или даже комплимент…

Утром я встал совсем без сил, и мне уже ничего не хотелось… В школе, как и обещал Алекс, Олег Геннадьевич, Тамара Степановна и учительница изо Алла Эммануиловна встречали меня чуть ли не на крыльце. Тут были и другие ученики, и наш школьный журналист Филипп. Он первым шагнул пожать мне руку.

– Привет… – пробурчал я и, чтобы Филипп не успел со мной заговорить, попытался протиснуться между ним и завучем, прижимая к себе покрепче макет.

– Давай-ка помогу! – вызвалась Тамара Степановна и встала у меня на пути. Она забрала у меня коробку, с любопытством и восхищением поглядывая внутрь.

А Олег Геннадьевич взял меня под локоть, как раненого, и повел внутрь школы.

– Репетуров… – взволнованным голосом начал он. – Тут такое дело…

Тамара Степановна глянула на учителя ОБЖ сурово, а мне лучезарно улыбнулась.

– В общем, нам надо еще кое-что обсудить… – замялся Олег Геннадьевич.

– Нужно помочь Олегу Геннадьевичу! – процедила сквозь зубы Тамара Степановна.

– Добавить что-то по части О-Бэ-Жэ! – отчеканил Олег Геннадьевич и посмотрел на завуча, подняв бровь. Удостовериться,