На берегу Кужима - Алексей Петрович Шабрин

Петрова посоветовала:

— Вы, Владислав Борисыч, постарайтесь, чтобы все монтажники имели нормальный отдых.

— Я их и не заставляю работать сверх сил. Они сами говорят, что нужно с колхозников пример брать.

Глава X

Клуб выглядел нарядно. Белые наличники его окон как-то особенно блестели в лучах яркого солнца. У входа пестрели платья девушек, мелькали вышитые косоворотки колхозных ребят.

Молодежь собиралась на спектакль группами. Слышались разговоры о будущем урожае, о коровах-рекордистках колхоза «Новый путь», о новом фильме. И нашим электрикам показалось, что о самом-то главном — об электрификации колхоза — люди говорить избегают.

Ребята хотели было подойти к одной из групп, и вдруг увидели Владислава. В новом темносинем костюме, на котором блестели орден и медали, он неторопливо шел по теневой стороне улицы. Электрики еще не видели своего бригадира таким нарядным и радостным.

— Наград-то у него сколько! — невольно вырвалось у Сергея.

— Фронтовик, — ответил Андрей.

Владислав подошел к ребятам, поздоровался, хотел что-то сказать, но в это время вокруг зашумели:

— Едет! Едет! Показался!

Монтеры оглянулись. Вздымая пыль, к клубу мчался гнедой конь. На беговых дрожках сидел Кедров. У входа в клуб он резко осадил коня, ловко соскочил с дрожек и подошел к электрикам.

Ваня с интересом рассматривал лошадь. Это был рослый конь с широкой грудью, с гордо поднятой головой.

Ваня восхищенно прищелкнул языком:

— Потускнеет слава цыганской «Зорьки» перед этим красавцем!

Приезжий услышал его похвалу и улыбнулся:

— Наш «Задор» — настоящий конь, а «Зорька» — игрушка, которой только и место где-нибудь на этажерке возле зеркала.

Ване понравился и сам Кедров.

«Сколько лет ему? — подумал он. — Двадцать три, двадцать четыре? А уже председателем выбрали».

Владислав обратился к Кедрову:

— Ну, поволновался вчера на заседании правления?

Тот по-мальчишески повел плечами:

— Я был уверен, что решат этой же осенью электрифицировать «Новый путь». Но плотина нам во много трудодней обойдется. Тяжеловато будет.

— Справитесь! — уверенно сказал Владислав. — У вас ребята в обоих колхозах — народ напористый.

Кедров кивнул головой и направился в клуб.

Прозвенел школьный колокольчик. Зрительный зал быстро заполнился людьми.

Сергей перебросил баян с одного плеча на другое и сказал:

— Пойдемте, ребята.

В первый ряд прошли Наум Власыч, Николай Петрович, Кедров и несколько пожилых колхозников. Казалось, они кого-то искали.

В этот момент в зал торопливо вошла Ольга Сергеевна. Николай Петрович улыбнулся, поднял руку и крикнул:

— Сергеевна! Место в «партере» для вас давно припасено!

Петрова кивнула головой и, размахивая полевой сумкой, быстро прошла вперед.

— У меня внеочередное заявление, — сказала Ольга Сергеевна, вопросительно взглянув на публику.

— Говорите, Сергеевна. На сцену! — раздались голоса.

Ольга Сергеевна решительно поднялась по лесенке и встала перед закрытым занавесом.

— Сегодня я установила очень интересный факт… Нам не надо поднимать плотину! Камская ГЭС со временем поможет нам. Нет, не электроэнергией. Ее мы от Камской ГЭС не получим, станция очень далеко от нас. А вот река Кужим, многоводная и буйная весной и осенью и мелководная летом и зимой, в своих верховьях проходит по зоне подтопления Камской ГЭС. Поэтому источники, питающие Кужим, станут многоводнее. В Кужиме всегда будет много воды, а значит будет и электроэнергия!

Кто-то крикнул с места:

— Сорвался подряд у комсомола!

Владислав с восхищением пробормотал:

— Дотошная женщина. Не зря диплом имеет. Молодец!

* * *

Спектакль прошел удачно. Занавес закрылся. Пожилые колхозники начали расходиться по домам, а молодежь затеяла танцы. В зале сдвинули стулья и скамейки, освободили место для танцоров. К монтажникам подошел Федор. Лицо его лоснилось от вазелина. Он только что снял грим. Из-за его плеча выглядывала девушка. Ваня шутливо поздоровался:

— Привет, Лия! Мы уже с вами второй раз встречаемся. Помните, на собрание вместе шли?

Девушка рассмеялась и спросила:

— Помню. Это не вы ли баянист?

Ваня досадливо тряхнул своим белым чубом:

— К сожалению, нет. Вот наш виртуоз, — показал он на застеснявшегося Сергея.

Девушка бойко спросила:

— Сыграете нам? Хорошо?

Когда по клубу разнеслись звуки баяна, на середину зала вышел паренек, такой же чубатый, как Ваня, и лихо приплясывая, запел:

Электричество в колхозе

Труд наш облегчает:

За две сотни лошадей

Динамо отвечает.

Резко оборвав частушку, парень остановился перед Аней, стоящей в кругу, задорно ударил ладонью по голенищу сапога. Девушка улыбнулась, а потом, подбоченясь, горделиво поплыла мимо ребят. Плавно взмахивая руками, она ускорила темп, щеки ее разгорелись ярким румянцем, русые волосы развевались за плечами. Она лукаво взглянула на монтеров и звонко запела:

Я в колхозе звеньевая

Боевая, смелая.

Ловко я плясать умею

И в работе первая.

Аня вызывающе улыбнулась Ване и поклонилась ему в пояс. Тот не заставил себя ждать. Рывком расстегнул ворот гимнастерки, строго взглянул на Сергея, глубоко вздохнул, тряхнул чубом, и пошел, и пошел!

— Как ловко! Вот это танцор! Вы тоже так умеете? — неожиданно обратилась к Андрею Аня.

— Нет, так не умею, — улыбнулся Андрей, наблюдая за ловкими движениями своего друга.

— Жаль. А то бы мы с вами станцевали, — с искренним сожалением вздохнула девушка.

— А как насчет вальса? — помедлив, спросил Андрей.

— Я его еще больше люблю.

— Ну, вот и станцуем.

Ваня все ускорял темп. Он кружился так быстро, что невозможно было разглядеть черты его лица, а пуговицы на его гимнастерке казались сверкающими искрами. Но вот раздалась частая дробь каблуков и танцор внезапно остановился перед Андреем, вызывая его в круг.

— Смени пластинку! — крикнул Андрей баянисту, и бурное «Яблочко» перешло в задумчивый вальс.

Андрей пригласил Аню, и они плавно закружились по залу. Следом вышли еще несколько пар.

— С вами очень легко танцевать, — шепнула девушка.

— Это ванюшкина наука, — улыбаясь ответил Андрей. — Как-то, еще в ремесленном, пристал он ко мне: учись да учись. Вот и выучил…

Андрею было неловко, что Аня первая похвалила его. «Нужно чем-то ответить ей, — думал он, — но ничего не приходило в голову. Сказать ей, что ли, о том, как мне приятно кружиться с ней? Но ведь это получится глупо, по-мальчишески»… И Андрей промолчал.

В этот вечер он еще танцевал с Аней и всякий раз чувствовал необъяснимое волнение.

Когда Ваня позвал Андрея домой, ему вдруг не захотелось уходить из клуба. Он долго медлил. А потом, испугавшись, что Ваня разгадает причину его нерешительности, смущенно простился с Аней и вышел.

— Слышь, Андря, — шагая рядом с приятелем, сказал Ваня, — а ты