Родительское собрание. Школьные рассказы - Виктор Юзефович Драгунский

Вышел я из школы и сразу решил начать перевоспитываться. Смотрю: бабушка какая-то идёт. Я ей говорю: давай, старая, через дорогу переведу. А она говорит: не надо мне через дорогу, спасибо. Я, говорит, уже домой пришла. Я ей вежливо так: как же не надо через дорогу? У меня запланировано… Ну, она ругаться стала. Мол, отвяжись, окаянный. Пропусти, мол, дай в подъезд зайти. Но я благородно так, с улыбочкой, схватил её в охапку и через дорогу перетащил. Потому что вежливость – прежде всего. Ну, она голосить стала: дескать, нажалуется на меня куда следует. Как, кричит, твоя фамилия и где ты учишься. Я говорю: Жмуриков Семён, школа номер восемь… А чего мне скрывать? Я же доброе дело сделал, не злое. Пусть жалуется, если ничего не соображает, карга старая.

Ладно. Огляделся я в поисках какого-нибудь дедушки. Гляжу: идёт дедушка. Такой, как надо. Старенький, бородатенький, с палочкой. И трамвай как раз подходит. Я дедушке говорю: заходи, старикан, в трамвай, а я тебе там место уступлю. Чего вылупился? Шевелись, мне не терпится перевоспитаться.

Старикан удивился и отвечает: молодой человек, мне вовсе не надо в трамвай. Я, наоборот, за хлебом иду в угловой магазин. Зачем же мне куда-то ехать? Ну, старый, глупый, не понимает… В общем, запихал я его в трамвай, сам следом прыгнул. Поехал трамвай. А дед ругаться начал. Мол, что за самоуправство? Я говорю ему: ты, борода, не ори. Лучше садись. Я тебе специально место уступил. Там какая-то мамаша с девчонкой мелкой сидела, так я их, видишь, сковырнул с кресел ради тебя. Присаживайся, а то совсем рассыплешься, уважаемый ты мой человек. Чеши себе хоть до трамвайного парка. Он кричит: зачем мне в парк? Мне в магазин надо, за хлебом! Так всю дорогу до парка и злился. Ещё и обещал про меня куда надо сообщить. Я говорю: сообщай, сообщай, пенёк старый, если ничего в добрых делах не понимаешь. Жмуриков я, Семён, школа номер восемь… Что за народ неблагодарный пошёл.

Совсем я загрустил. К вечеру домой вернулся. Подошёл к своим домашним животным. К рыбкам аквариумным. Они у меня молчаливые, ругаться не станут. Да и зачем им ругаться? Я же их покормлю. А то три недели некормленые. Вот мальков своих и съедают. Опять, гляжу, ни одного малька в аквариуме не наблюдается. Непорядок это. Вытащил я рыбку самую мордатую и пузатую и говорю ей: как же тебе не стыдно собственных детей лопать. Вот посмотри мне в глаза и скажи: больше, мол, так делать не буду! А она не смотрит в глаза. Вообще как-то сникла. Ну, я подумал, стыдно ей всё-таки стало.

А она, видите ли, сдохла. Её, видите ли, нельзя было из воды вытаскивать. Это мне в зоомагазине тётка-продавец объяснила. А я почём знал. Я, наоборот, как лучше хотел. Я продавцу говорю: давай, говорю, тётка, из этой рыбы хоть мальков вытряхнем, которых она слопала, может, они там ещё живые. А продавец от этих слов почему-то в обморок упала. А когда очнулась, как закричит: «Изверг ты малолетний!!!» Я говорю: я не изверг, я Жмуриков Семён, школа номер восемь…

А теперь исключать меня из школы собираются. За что – не знаю. Обидно до слёз. Ещё и на работу теперь придётся устраиваться. Пойду в больницу, хирургом работать: и добрые дела делать буду, и ножики разные хирургам, говорят, бесплатно выдают… Прикольно.

Людмила Ткаченко

Жизнь в шоколаде по фэн-шую

Я как раз дописывал предложение, когда в комнату зашла старшая (ей уже девять лет) сестра Дашка и встала у меня за спиной. А я терпеть не могу, когда дышат мне в затылок. Ручка тут же поехала в сторону и место точки прочертила кривую линию. Домашнее задание было испорчено. Я разозлился и запустил в сестру тетрадкой.

– При чём здесь я?! – возмутилась Дашка. – Ты просто делаешь уроки в неправильном месте!

– За письменным столом, – обиженно пропыхтел я, – куда уж правильнее.

– За письменным столом, – передразнила меня сестра, – а где он стоит?

– В комнате, – удивился я такому вопросу.

– А по фэн-шую он должен стоять в зоне мудрости!

Я заморгал глазами – что ещё за зверь такой – фэн-шуй?!

– Это не зверь, – снисходительно фыркнула Дашка, – а учение такое специальное.

И стала втолковывать мне, что если следовать его правилам, то жизнь будет лёгкая и весёлая, потому что всё будет делаться само собой. Главное, правильно квартиру на зоны поделить. И делать уроки только в зоне учёбы, или, по-фэншуйски, в зоне мудрости. Тогда от пятёрок отбою не будет. Это мне понравилось.

– Слушай меня, – важно сказала Дашка, – и будешь весь в шоколаде.

Я кивнул. Мы тут же создали тайное общество фэншуйщиков-заговорщиков, естественно, с Дашкой во главе, и дали клятву всегда и везде следовать этому учению. Следующий час мы при помощи компаса (потихоньку одолженного у папы) и каких-то загадочных таблиц и кругов вычисляли зону учёбы в нашей квартире. По всему получалось, что она у нас в кладовке.

– Ну, вот, – возмущённо сказала Дашка, окидывая взглядом ряды банок с огурцами, – и они (в смысле родители) ещё хотят, чтобы мы хорошо учились! Ну, какой мудрости можно набраться от огурцов?!

– Вот именно, – поддакнул я, – здесь даже некуда поставить стол!

Расставаться с мечтой о «самособойделанье» не хотелось. Я напомнил сестрёнке, что она у нас главная, так что пусть шевелит извилинами, как говорит папа. Дашка подумала и сказала:

– А что, если задобрить фэн-шуй и украсить кладовку амулетами?

Таинственных амулетов у нас не было, и мы развесили по кладовке мамины бусы. Наконец всё было готово к «набиранию» мудрости. Но тут пришла мама и прогнала нас спать. Я даже не успел стихотворение дочитать.

– Спи спокойно, – утешила меня Дашка, – фэн-шуй уже загнал его в твою голову!

Но, наверное, фэн-шую не понравились мамины бусы вместо амулетов, потому что на уроке в своей голове я никакого стиха не обнаружил. Да и вообще на урок я опоздал. Потому что утром Дашка заявила, что двигаться к цели надо, глядя строго на восток. Кое-как