Мои яблочные дни - Мелисса да Коста

— Вам не нравилось в вашем прежнем доме?

— Нравилось. Но я не хотела и дальше там жить.

Я больше ничего не объясняю, и никто у меня объяснений не просит. Мы входим в большую комнату, где все еще пахнет яблоками и корицей.

— Здесь собачий холод, — говорит Иссам.

— У вас хотя бы есть отопление, мадам Люзен? — беспокоится Мика.

— Да. Отопление есть.

— Хотите, я проверю, работает ли оно?

Натан прыскает в шарф.

— Кончай подлизываться.

— Я не подлизываюсь.

— Еще как.

— Заткнись!

— Спасибо, Мика, но я еще не включила отопление, поэтому здесь так холодно. Но вы не переживайте, я сейчас принесу вам пледы.

Теплые пледы явно не вполне отвечают моде в понимании троих подростков, сидящих у меня на кухне. Я слышу, как они хихикают у меня за спиной, пока я разогреваю в газовой духовке один из трех пирогов.

— Ты реально бабулька!

— Сам ты бабулька!

— Скажи, Иссам? С его рыжими волосами?

— Я не рыжий!

Они продолжают дразниться, а я тем временем кипячу воду, чтобы заварить себе травяной чай, и достаю стаканы и бутылку газировки.

— Вы любите яблочные пироги?

На мгновение их лица становятся серьезными. Потом они вновь принимаются дразнить друг друга, но на этот раз шепотом.

Духовка тренькает, объявляя, что пирог подогрет. Мика помогает мне отнести на стол тарелки и ложечки, Натан начинает резать пирог, но мне приходится вмешаться, пока он окончательно его не растерзал.

— Спасибо, Натан, я сама.

Еще несколько минут — и вот мы все уже за столом.

— Ну что, приятного аппетита, — говорит Мика.

Не дождавшись конца фразы, они набрасываются на свои куски. Я грею руки о горячую чашку и сквозь поднимающийся над ней пар смотрю, как они уплетают пирог. Я не умею разговаривать с подростками. Задумываюсь, что бы им сказать. Бенжамен бы не растерялся. Был бы он здесь, они уже хохотали бы во все горло.

— Ну так что, мадам Люзен, как вам тут живется в вашем новом доме?

Спасибо Мике с набитым ртом, избавившему меня от необходимости начинать разговор.

— Хорошо. Я…

Не думаю, что их интересует садоводство, и потому упоминаю только о яблонях.

— У меня за домом две прекрасные яблони. На них много яблок, мне одной все не съесть. Возьмете с собой?

Иссам с Натаном пожимают плечами, не вполне уверенные в том, что могут принять их задаром, Мика соглашается.

— А у вас как там дела в ДМК? — спрашиваю я.

И тут Мика, словно о чем-то вспомнив, бросает ложечку на тарелку и вскакивает.

— Где он? — спрашивает Мика у остальных.

— Кто?

Он озирается кругом. Иссам повторяет:

— Кто?

— Подарок, кретин!

— Кажется, там… — Я показываю ему на кухонный стол, где лежит забытый сверток.

Он виновато улыбается, идет за розовым свертком и, глядя в пол, протягивает его мне.

— Это от всей нашей музыкальной группы.

У меня комок в горле. Несколько секунд не могу заговорить.

— Ну, спасибо.

Мика возвращается на место, и теперь три пары глаз пристально смотрят на меня. Мальчики ждут, чтобы я развернула подарок. Подарок, который теперь не предназначен никому. Руки у меня слегка дрожат. Я развязываю ленту, потом аккуратно разрываю бумагу. И вижу тряпичную куклу в розовой юбке и тельняшке. Лицо обрамляют каштановые волосы, заплетенные в две косы. Глаза — черные блестящие бусинки. Трое мальчишек ждут, чтобы я отреагировала, и я стараюсь улыбнуться, прогоняя из глаз влажный след волнения.

— Спасибо. Очень красивая кукла.

Они снова начинают скрести ложечками, и я втайне пускаю одинокую слезу.

Несколько минут проходят в молчании, потом я спрашиваю:

— А что там с этой музыкальной комнатой?

Передаю Мике блюдо, чтобы он и его друзья взяли себе добавку. И узнаю, что музыкальной комнате присвоили имя Бенжамена Люзена, что там привинтили черную мемориальную табличку и повесили его фотографию.

— Официально об этом объявят на рождественском вечере.

Потом они мне рассказывают, что в сентябре пришел новый воспитатель, «ноль без палочки», по словам Иссама.

— Явился из ДМК шестого округа! — прибавляет он.

Похоже, это кощунство.

— Из