Жизнь и приключения Санта Клауса - Лаймен Фрэнк Баум

Ничего не получилось и у огнедышащих драконов. Они изрыгнули пламя в сторону маленьких фей, но те взмахнули волшебными палочками, и пламя вернулось в пасти драконов, сжигая их самих.

А племя огвов вообще не успело понять, что с ними произошло. Это было волшебство! Нимфы взмахнули ясеневыми веточками, и огвы мгновенно превратились в комья земли!

Наконец Ак опустил топор, опёрся о него и оглядел поле битвы. Немногочисленные оставшиеся в живых гиганты убегали в свою пустыню, гоблины были повержены все, огнедышащие драконы тоже, а вместо племени огвов в долине высились холмики земли.

А бессмертные растаяли в воздухе, как утренняя роса под лучами солнца. Они вернулись к своим обязанностям в лесу, а Великий Ак в задумчивости направился к домику Клауса и вошёл внутрь.

– Я вижу, ты приготовил детям много игрушек, – сказал Хозяин леса. – Что ж, ступай в деревни к домам бедняков и ничего не бойся.

– А огвы? Они не нападут на меня? – с надеждой спросил Клаус.

– Не беспокойся, – ответил Ак. – Огвов больше нет!

На этом я с большим удовольствием закончу рассказ о злых существах, драках и всяких кровавых событиях. Честное слово, я вообще не вспоминал бы никаких огвов, всяких сил зла. Но я должен был рассказать о великой битве, в которой добро победило, ведь всё это часть истории и не рассказывать о ней неправильно.

Первое путешествие с оленями

Для Клауса наступили счастливые дни. Дети соскучились по его игрушкам, поэтому он разносил их по всем окрестным деревням. Но за время заточения он сделал так много игрушек, что полки в его домике почти не пустели.

«Надо дарить игрушки и другим детям, которые живут дальше!» – подумал он и решил отправиться в путешествие.

Клаус, конечно, не забыл о своём путешествии с Аком вокруг света. Он понял тогда, что дети есть почти в каждом доме, а значит, он может принести немного счастья в каждый уголок мира.

Он взял самый большой мешок, загрузил в него побольше игрушек, взвалил на спину (так мешки носить полегче) и отправился в путешествие, длинней которого у него никогда не случалось.

Он шёл от деревни к ферме, от города к городу, и везде люди радовались, увидев его улыбающееся лицо, и рассказы о нём добрались до самых дальних стран. Куда бы он ни пришёл, вокруг сразу начинали роиться дети, следуя за ним по пятам. Мамы благодарили Клауса за счастливые лица малышей, а отцы удивлённо посматривали, не понимая, как это мужчина может заниматься изготовлением каких-то игрушек. Но от всех он слышал приятные слова, видел только улыбки, и всё это было достаточной наградой за долгое путешествие.

Наконец мешок опустел. Но на полках домика в Хихикающей долине игрушек оставалось ещё множество. Клаус вернулся домой, снова наполнил мешок до краёв и на этот раз пошёл новыми дорогами, в города и страны, где прежде не бывал. Там его тоже ждали дети, которым он дарил счастливые минуты, ведь они даже не догадывались, что бывают такие чудесные игрушки.

А потом было третье путешествие, в самые дальние страны, куда Клаусу пришлось добираться пешком много-много дней. И вот после этого путешествия игрушки на полках закончились, и надо было садиться и придумывать новые.

Но теперь, повидав столько детей в самых разных странах, он гораздо лучше понимал, что они любят и о чём мечтают.

Маленьким девочкам и малышам особенно нравились куклы, хотя они часто даже не могли выговорить это слово. Всё понятно! И Клаус стал делать кукол больших и кукол поменьше, одевая их в платья самых разных цветов. А вот мальчишкам и девчонкам постарше больше нравились фигурки животных, с которых он начинал, вырезая их из поленьев, и на полках выстроились ряды котов, слонов и лошадей. Ещё он узнал, что дети ужасно любят во что-нибудь дудеть и по чему-нибудь стучать, и научился делать всяческие барабаны, дудочки и свистульки из ивовых прутьев и тростника.

Клаус работал днями и ночами, почти без отдыха, и не успел он оглянуться, как опять пришла зима, снег завалил всё вокруг, и выбраться из долины, тем более с мешком за плечами, опять стало невозможно. А если ему всё-таки удалось бы пробраться через сугробы и отправиться в дальние края, Ледяной Джек, конечно, подшутил бы над ним и пощипал за нос и уши. И жаловаться некому, ведь это время, когда властвует Царь Мороз, папа Ледяного Джека, который никогда не стал бы ругать сына за подобные проделки.

Вот и остался Клаус работать за своим верстаком. Он не расстроился, а продолжал весело насвистывать, ведь разве мелкие разочарования могут сделать человека несчастным?

Но вот однажды солнечным зимним утром, поглядев в окно, он заметил пару оленей, знакомых ещё по жизни в лесу. Они шли прямо к его дому. Клаус смотрел во все глаза. Всё в их движениях выглядело удивительным! Крупные животные шли по мягкому глубокому снегу с необыкновенной лёгкостью, будто ступали по твёрдой земле. Недавно он попытался выйти из дому и провалился в огромный сугроб по шею.

Наконец олени подошли достаточно близко. Клаус вышел на крыльцо и окликнул их:

– Привет, Флосси! Открой мне секрет: как тебе удаётся с такой лёгкостью идти по снегу и не проваливаться?

– Но он сверху достаточно твёрдый и называется «наст», – ответила Флосси.

– Потому что Царь Мороз сковал его своим дыханием, – добавил, подойдя поближе, Глосси, – и снег стал прочнее льда.

– Раз так, – проговорил Клаус, – может быть, у меня получится пройти по нему вместе с моим мешком и раздать детям игрушки?

– Ты хочешь отправиться в дальние страны? – поинтересовалась Флосси.

– Да, поэтому путешествие займёт много времени, да и мешок у меня очень тяжёлый, – ответил Клаус.

– Но, если ты будешь возвращаться ближе к весне, снег не будет уже таким прочным, – сказал умный олень. – Дождись лучше весны, Клаус.

Клаус взглянул на оленей и вздохнул.

– Мне бы ваши быстрые ноги, – сказал он, – и на всё путешествие мне понадобился бы всего один день.

– Конечно, – гордо ответил Глосси, поглядев на свои великолепные ноги, – только их ведь у тебя нет.

– А вот если бы… – осторожно начал Клаус, – я мог сесть на кого-нибудь из вас верхом…

– Ты что! Наши спины не годятся для верховой езды! Ты слишком тяжёлый, – решительно отказала Флосси. – Ну,