Коля ничего не боится - Валентина Анатольевна Филиппенко

Вдруг будильник на моем телефоне очень противно зазвенел. И наступило семь утра. Паника заморгала и засуетилась:

– Коля, ты боишься, что твои родители разведутся?

Я кивнул и опустил взгляд.

– Если они действительно хотят развестись, то план Ужаса Ужасного прост: твой провал на соревнованиях или любую беду они воспримут как способ удержать их вместе. Ты о таком слышал?

Я, конечно, слышал.

– Поэтому Ужас заставит их приехать в школу… – продолжала Паника. – И там ты проиграешь соревнования, и вы поссоритесь. Или… случится еще что-то плохое…

Мне ужасно хотелось спать, спуститься вниз к родителям, починить полосу препятствий, позвонить Ксении Александровне, и все это – разом. Я нервно перебирал в пальцах уголок рубашки. Паника это заметила и положила мне руку на плечо:

– Мама и папа сейчас откроют твою комнату, там тебя не найдут и отправятся в школу. Ужас будет толкать их вперед, как и других участников соревнований, и полоса препятствий точно даст сбой на какой-то из команд. Предположу, что Ужас будет стараться сломать полосу, когда ее будешь проходить ты. А потом…

– Соревнований не будет, – промычал я. Да, соревнований не будет!

Паника часто заморгала и только открыла рот.

Вы тоже удивлены? Вы еще можете удивляться? Тогда слушайте: этих школьных испытаний на смелость быть не должно, они никому не нужны. Так я решил вчера. Из-за них все шло вверх ногами, не так и очень плохо. Учителя были не в себе, ребята творили странности, и никакой храбрости никто не проявлял, все только нервничали и строили друг другу козни.

Поэтому вчера вечером после встречи с Ксенией Александровной я вернулся на площадку и постарался испортить полосу препятствий, как смог. Перерезал провода и канат, проткнул бассейн. Пытался еще дырку проковырять в темной будке, но не смог.

– Всё… очень плохо, – пробормотала Паника и начала что-то соображать. – Потому что это именно то, что нужно Ужасу Ужасному. Он наверняка сам хотел испортить какой-нибудь инвентарь, и теперь…

Секретарь явно была в панике.

– Коля! Ты должен знать, что Министерство отправило в вашу школу проверку и от испытаний зависит судьба Алекса. И всего нашего отдела: Алекс хотел доказать, что страхи полезны. И показать, как ты справишься со всеми испытаниями и пройдешь полосу без проблем…

24

Ладно, теперь я и вам расскажу.

Идея сломать полосу препятствий у меня появилась первый раз, когда я делал макет. А поверил в нее я, когда Ксения Александровна смяла кувшинчик и сказала, что иногда надо вовремя остановиться. И когда Тамара Степановна брала меня с собой на стройку, я смотрел, что и как делают рабочие, чтобы понять… что и как потом ломать, чтобы соревнования точно не состоялись.

Но об этом я никому не говорил, даже вам.

Теперь Паника слушала меня внимательно и кивала.

– Я бы тоже так поступила, наверное, – вздохнула она.

Внизу кто-то задергал ручку двери в мою комнату.

– Мне пора! Теперь все зависит от тебя, Коля, понимаешь? – жалобно прошептала Паника. Она огляделась по сторонам, глянула на часы и вдруг вся сжалась, напряглась, а потом – исчезла…

Я пару раз закрыл и открыл глаза: солнце светило в окна чердака. Под крышей никого, кроме меня, не было, и я решил… Я даже не решал, а просто полез в окно.

Под окнами росла сирень, к ней спускалась водосточная труба. До школы на автобусе нужно было ехать 15 минут, а на велосипеде можно добраться и за одиннадцать.

Иногда один страх вырубает другой. Будто нажимая одну кнопку, отпускаешь другую. Я соскользнул по водосточной трубе, правда, ободрал руки. А потом подошел к велосипеду папы и не смог на него сесть. То есть слезть с третьего этажа мне было не страшно, а вот проехаться на двухколесном велике – невыносимо.

Но в то же время я боялся опоздать. И еще чего-то боялся, поэтому стоял перед велосипедом, когда заметил автобус. Водитель иногда отвозил меня по утрам в школу и теперь приветливо посигналил. Но зайти в автобус и сказать хотя бы слово оказалось очень трудно, ведь денег, чтобы заплатить за проезд, у меня не было. Поэтому, когда двери автобуса открылись, я снова завис. Это было ужасно! Как в ночном кошмаре.

– Ну что, едешь? – спросил водитель, и я наконец шагнул в автобус.

Собравшись с духом, я промычал, что мне надо в школу и нет денег. Водитель огляделся – салон был совсем пуст. Кивнув собственным мыслям, он сделал мне приглашающий знак рукой, и мы поехали. Я держался за поручень и качался вместе с креслами и ручками, и отлип от металлической трубы, только когда увидел школьное крыльцо. Крыльцо и школу, гудящую словно улей.

Над двором и в окнах были развешаны ленточки. Участники несли плакаты с названиями команд. Толпа казалась мне такой шумной, плотной и пугающей, что я отскочил в сторону. В этот момент я заметил машину родителей. Мамы и папы в ней, правда, не было, как и знакомых лиц вокруг. Я вообще никого не мог узнать. И меня почему-то тоже не узнавали.

Пробираясь сквозь толпу к узкой калитке на задний двор, я увидел в окне Ужаса Ужасного! Он надевал на Марго куртку с моей фамилией. Зачем? Я стал вертеть головой по сторонам и вдруг понял, что с лицами детей и взрослых вокруг что-то не так. У всех были какие-то испуганно-возбужденные гримасы, все толкались, спешили и не общались между собой.

Я искал глазами маму и папу, но их нигде не было. На трибунах, построенных перед полосой препятствий и закрытых пока от зрителей, возвышалась Тамара Степановна. Рядом с ней стоял Олег Геннадьевич, будто уже похудевший, и переодетый Страх № 1!

Мне так надо было спешить, что я даже ускорился, но толпа, словно манная каша, забила калитку и не двигалась. Как на футбольном матче, затрещали трещотки, кто-то свистел в свисток. Часы показали 10:00, и соревнования начались.

Места, где собирается много людей, всегда странные. На лице Агента № 1 я заметил радостное возбуждение, которое потом увидел и у Ужаса Ужасного, и у Паники, и даже у Алекса. Наверное, такое выражение было и у меня – и с этим лицом мне было не пробраться через десятки спин и боков. Но даже после моих криков, что Коля Репетуров – это я, никто не уступал мне дорогу. Тем более что Марго в куртке с этой фамилией уже забралась на трибуну, откуда должно было начаться испытание.