Цена жизни - Жанна Александровна Браун

старшекурсника, он вызвал огонь на себя. Такое, по неписаным законам училища, не прощалось. Даже если был тысячу раз прав. Старшекурсник перевел взгляд с Тимы, прижимавшего к носу платок, на Сергея и ухмыльнулся:

— Набирают, понимаешь, слабаков — от сквозняка падают! А ты, я вижу, еще малограмотный? Придется поучить…

— Попробуй. И следующий раз смотри по сторонам, а то как бы самого сквозняком не сдуло. А теперь извинись.

— А если не извинюсь? — все так же ухмыляясь спросил старшекурсник и осекся. Рядом с Сергеем невозмутимо встал Вальтер. Выражение лица его было предельно убедительным.

С тех пор Тима смотрел на Сергея с немым обожанием и старался держаться поближе к нему и Вальтеру.

— Ты что читаешь? — спросил Сергей.

Тима просиял.

— О Миклухе-Маклае… Это необыкновенный человек! Он был и ученым, и путешественником, и настоящим героем… Если хочешь, я дам тебе почитать.

Гера Дерябин все нетерпеливей поглядывал на часы. До начала работы оставалось пятнадцать минут, многие едва успеют добежать до своих цехов.

— Все. Больше ждать не будем, — объявил он. — Мало ли что случилось?

— Между прочим, без мастера можно совсем на завод не ходить, — предложил Буренков, — лучше в киношку смотаемся.

— Прекрати треп, — обрезал Гера, — работничек… Есть мастер или нет, а вкалывать ты будешь как миленький.

— Тебе хорошо, а мне опять стружку возить? — не сдавался Буренков. — Нашел дураков! Апазов, пошли в кино, чего мы на заводе не видели?

Виктор Апазов неопределенно пожал плечами. В группе он держался особняком. Учился Виктор на одни пятерки, не отказывался от общественной работы, но с особым удовольствием и тщанием выполнял только ту работу, о которой становилось известно начальству. Ни с кем из ребят не дружил, но и не ссорился. Был со всеми неизменно ровен, приветлив, но при случае незаметно давал понять, что он из другого теста, не чета прочим. На перевыборном собрании кто-то выдвинул его в комсомольское бюро, но при подсчете голосов оказалось, что за Виктора проголосовало всего десять человек… Несколько дней он не ходил в училище, многие думали: не придет совсем. Но он пришел и держался как прежде, словно ничего не произошло.

— Ну, что молчишь, Апазов? Сдрейфил? — не унимался Буренков. Гера легонько толкнул Буренкова по направлению к проходной.

— Хватит трепаться. Пошли, мужики.

— Давайте немного подождем, — предложил Сергей, — нехорошо как-то. Вдруг комиссар придет, а нас нет.

Дерябин нахмурился, еще раз в сомнении поглядел на часы.

— Не выйдет, Серега. Если опоздаем, комиссар сам же будет недоволен.

Сергей промолчал. Он был встревожен и расстроен отсутствием комиссара больше других. Именно сегодня должна была наконец разрешиться неувязка с практикой. Почти вся группа была распределена по участкам в цехах, прикреплена к наставникам, только Буренков, Апазов, Сурин и они с Вальтером оказались не у дел, на подхвате. Буренкова и Апазова направили в шестой цех убирать стружку, а Сурин, Вальтер и Сергей со вчерашнего дня паковали шашлычницы. Комиссар обещал, что сегодня он поставит вопрос ребром перед дирекцией завода.

Из проходной навстречу ребятам выбежала запыхавшаяся Бронислава Борисовна, мастер группы радиомонтажниц. Смуглая, черноглазая, как цыганка, в ярком платье с оборками и красными крупными бусами на высокой груди. Сергей был уверен: родись Бронислава лет двести назад, ее сожгли бы церковники на костре только за внешний вид и темперамент. Пэтэушники звали ее между собой Пиковой дамой и старались обходить ее, как обходят полыхающий костер.

— Все собрались? Прогульщики есть? — с ходу спросила Бронислава. — Тогда пошли быстрее. У меня и своих дел по горло, еще с вами тут возись…

Сергей подчеркнуто вежливо сказал:

— Здравствуйте, уважаемая Бронислава Борисовна!

Бронислава обожгла его черным пламенем.

— A-а, Димитриев! Тебе обязательно надо выставиться перед всеми? Показать, какой ты умный?

Ребята засмеялись. Сергей знал, что не над ним. Бронислава неусыпно оберегала своих воспитанниц от дружбы с мальчишками. Слесарная мастерская и мастерская радиомонтажниц в учебном корпусе училища были на одной площадке, так Бронислава даже перерывы устраивала в разное время. Если она видела, что кто-нибудь из ребят разговаривал с девочкой, — устраивала такой скандал, что бедная девчонка убегала в слезах. Многие парни не раз испытали на себе остроту ее языка. Поэтому окрики и насмешки Брониславы никто из них не принимал всерьез. По неписаным правилам, выработанным парнями для безопасного общения с Брониславой, Сергею полагалось засмеяться вместе со всеми, дескать, что еще ждать от Пиковой дамы? Но Сергей завелся.

— Спасибо за науку, Бронислава Борисовна. Я и не знал, что здороваться при встрече значит выставляться. Поэтому вы и не поздоровались?

— А ты наглец! — сказала Бронислава. — Как я погляжу, ваш комиссар совсем вас распустил. Жаль, времени нет. Я бы тебя научила, как со старшими разговаривать. Скромности тебе не хватает, Димитриев, скромности. Много о себе понимаешь… Итак, все по рабочим местам. Ваш комиссар заболел. Пока его нет, я несу за вас ответственность. Предупреждаю: без фокусов!

— Бронислава Борисовна, а что с комиссаром? — встревоженно спросил Гера.

— Не знаю. Не интересовалась. И вас это тоже не касается, понятно?

Настроение у парней окончательно испортилось. Комиссар заболел, а тут еще Бронислава… Они не привыкли к такому тону и подобным установкам. Заявления типа: «Это не мое дело» или «Это меня не касается» приводили комиссара в бешенство: «Вы живете в обществе, среди людей. Вас должно волновать все, что происходит с людьми, обществом, страной! А если это не так — вы просто социально опасны!»

— Почему не касается? — выразил общее несогласие Вальтер.

— А вот так: не касается и все! — отрезала Бронислава Борисовна. — Ваше дело работать, где поставят. И хватит болтовни. Я вам не комиссар, в демократию играть не буду, учтите это. Дерябин, веди группу на завод. И еще учтите: расхлябанности не потерплю. На обед соберетесь возле одиннадцатого цеха. Пойдете строем. Я буду ждать вас в столовой.

Сергей, Вальтер и Сурин понуро брели позади группы. Цех ширпотреба, где им предстояло паковать ненавистные шашлычницы, находился на задворках завода, и идти к нему было дольше всех. Сергей с завистью смотрел, как один за другим скрывались за дверьми цехов ребята. Там они разойдутся по участкам, под теплые крылья наставников… А он-то надеялся, что сегодня комиссар сумеет и их с Вальтером пристроить наконец к настоящему делу… К делу, ради которого они и пошли в училище.

— Не вешай нос, Серый, — сказал Вальтер, — придет комиссар и все будет в норме.

Сергей только вздохнул. А если комиссар проболеет долго? Что тогда? Так и пойдет вся практика боком? Ну уж нет, товарищи граждане, не выйдет!

— Валька, с кем комиссар хотел