Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

и на свете-то не было, и она вовсе не рада, что вернуться в родной дом её вынуждает магический парад извергаемых мною лягушек. До этого она уже проигнорировала несколько намёков, ответила отказом на настойчивую просьбу и попыталась заблокировать призыв приехать в Дом-Перекрёсток.

Намёки, просьбы и угрозы провести призыв – все исходили от Винди, ещё одной кузины Карфур. Несмотря на мамино добровольное изгнание из семейного дома, она поддерживала с Винди регулярный контакт. Месяц назад Винди снова начала давить на маму, чтобы та вернулась домой. Сегодня днём у них состоялся разговор на повышенных тонах по видеосвязи, к которому мама подключилась из своей спальни в нашей квартире над магазином. Раз уж она потрудилась закрыть дверь приватности ради, я потрудилась подслушать в щёлочку под дверью.

Любая информация о Доме-Перекрёстке – на вес золота.

Я успела занять позицию как раз вовремя, чтобы услышать, как Винди ставит ультиматум:

– Старик умирает. Он настаивает на том, чтобы вы с Гарнет присоединились к семье прежде, чем это произойдёт.

Я даже не успела понадеяться, что мама может уступить, как та уже резко ответила:

– Я поверю, что он мёртв, когда приеду на его похороны!

Сурово!

Винди, должно быть, тоже так подумала, потому что воскликнула:

– Ну в самом деле, Эм! Несмотря ни на что, Джаспер всё-таки твой дедушка.

Теперь понятно, о каком именно старике они говорили. Потому что, насколько мне известно, в Доме-Перекрёстке живет два пожилых Карфура.

– На передаче должны присутствовать все, – продолжала Винди.

– Зачем? Он выберет наследником Линдена. Это всем известно.

Последовала пауза, а потом Винди сказала:

– Может, он выберет меня.

Мама фыркнула.

– Ты поэтому никак не оставишь меня в покое? Чтобы выслужиться перед Джаспером?

– Я звоню, чтобы предупредить тебя. Джаспер требует, чтобы тебя призвали, если не приедешь сама, а Холли с Линденом согласились это сделать.

Реакция мамы, видимо, была написана у неё на лице, потому что я не слышала, чтобы она хоть что-то сказала, но Винди взмолилась:

– У них нет выбора. Ты не должна их винить.

– Я буду винить того, кого захочу. – На этом мама захлопнула ноутбук, а я отползла на попе от её двери, перевернулась на колени, добравшись до ковра гостиной, и перемахнула через спинку дивана перед телевизором. Когда мама вышла из спальни, лицо у неё было злое, но злилась она вроде бы не на меня. – Гарнет, принеси из магазина пару красных свечей.

Притвориться, что я всё это время смотрела телик, а не подслушивала, было легко – ведь я на самом деле была сбита с толку.

– Красных свечей?

Белые свечи – для защиты. Красные же для… ну… битвы.

– Красных! – отрезала мама. – И поживее!

Теперь – несколько часов спустя, – пока я выплёвываю лягушек, а наша машина мчится по тёмным дорогам Новой Англии в сторону Дома-Перекрёстка, мама бормочет себе под нос:

– Должно было сработать. Мой щит должен был отразить их призыв.

Действия ведут к последствиям.

Я сплёвываю ещё одну лягушку в тазик и не признаюсь в том, что сделала.

2

Целестин

Цвет: бледно-белый, голубой, зелёный или розовый

Магические свойства: снижает страх перед встречей с новыми людьми, убирает негативную энергетику из комнаты

Для подзарядки: класть на чистую салфетку под непрямой солнечный свет

Когда мама останавливает машину в конце мучительного спуска по ухабистой грунтовке, небо уже тёмное, как чернила. Над нами нависает Дом-Перекрёсток, его массивные очертания темнеют на фоне густо-синего неба и разрываются только ярко освещёнными окнами фасада. Я пытаюсь открыть дверцу машины, отчаянно желая скорее войти в дом, если это положит конец моему проклятию.

Я говорила, что я спокойнее мамы? Больше нет. Горло у меня болит, а желудок продолжает бунтовать, хотя с каждым рвотным позывом не выходит ничего, кроме лягушек. И последние полтора часа стискивала браслеты, нашёптывая слова заклинания.

– Я взываю к силе обсидиана и духовной энергии бирюзы: исцелите меня. Прекрасный, пятнистый, щедрый гелиотроп, сними это проклятие!

Вопреки тому, что думают люди, в реальной магии нет ритма. Никакого «Жарко, жарко, пламя ярко!» (Прости, Шекспир.) Магия лучше всего работает тогда, когда ты чётко говоришь элементам своего заклятья, чего ты от них хочешь. Лесть тоже помогает. Но сегодня такое ощущение, что я с тем же успехом могла бы задувать свечи на именинном торте, загадывая исполнение желания.

Сегодня я ослушалась маму, потому что хотела попасть в Дом-Перекрёсток. И да, я знала, что мои действия сделают меня мишенью. Но оказаться отрезанной от своей магии? На такое я не рассчитывала.

Поначалу это ощущалось как онемение в руке после того, как случайно проспишь на ней всю ночь. Но это проходит. Это ощущение не расползается по всему телу так, как потеря магии расползлась по моему. Змеясь по рукам и ногам и впитываясь в ладони и ступни, словно яд. Что, если это чувство – магия – никогда не вернётся? Что, если я, сама того не осознавая, принесла её в жертву, когда совершила свой акт мелкого бунта?

Я не могу заставить свои руки управиться с дверью машины, но кто-то снаружи дергает её и открывает для меня. Я вываливаюсь наружу, роняя свой тазик с лягушками, и меня тут же ловят двое мужчин.

– Осторожнее с ней! – кричит мама.

– Конечно, Эм! – бросает в ответ один из них. Подхватив меня под мышки, мужчины приподнимают меня над землёй и тащат вверх по пролёту бетонных ступенек.

Наверху, придерживая парадную дверь, стоит женщина со смуглой, покрытой морщинами кожей и серыми, как сталь, волосами.

– Так значит, это – дитя Эмеральд, – говорит она, хмурясь, как будто она не уверена, что ей нравится то, что она видит.

Меня тошнит каскадом лягушек прямо на порог.

– Что ж! – Женщина отходит в сторонку, чтобы меня могли занести в дом. – Вижу, тяжесть её состояния не преувеличили!

Мужчины буксируют меня в комнату, забитую людьми. Я, конечно, хотела познакомиться с родственниками, но не так же! Мой желудок сжимается, когда ещё один комок лягушачьей плоти проталкивается вверх по пищеводу.

Мама врывается в комнату следом за мной.

– Мы сделали то, чего вы хотели. Мы здесь! Почему ей становится хуже?

– Эм, мы этого не делали! – Пухлая женщина с розовыми щеками и пышными светло-рыжими кудряшками кладёт древнюю на вид книгу в кожаном переплёте на большой деревянный стол. – Несите её сюда!

Мужчины плюхают