Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

меня на стул и подтаскивают его к столу. Я перегибаюсь через подлокотник и чудом не попадаю кому-то на туфлю, вываливая очередной поток лягушек. Люди тут же пятятся, хотя и продолжают стоять полукругом по ту сторону стола, разглядывая меня, будто я малость омерзительный экспонат в зоопарке.

– Капец, как ужасно, – говорит девочка-подросток с тёмными, торчащими во все стороны волосами и кольцом в носу.

Уж мне ли не знать.

Женщина с буйными кудряшками рывком раскрывает книгу. Я жду, что поднимется облако пыли, но гигантский том безупречно чист. Возможно, даже волшебно чист.

Это, должно быть, Фамильная Книга. В ней записи обо всех Карфурах аж с 1700-х годов. Более того, это контракт, который привязывает новых Карфуров к фамильной магии. Я слышала об этом от мамы, но впервые вижу саму книгу. Женщина листает страницы, пока не находит то, что ищет: семейное древо, включающее в себя шесть поколений, разросшееся от первого Линдена Карфура, человека, построившего Дом-Перекрёсток.

– Милая, – говорит, обращаясь ко мне, женщина, тем самым подтверждая мою догадку: это Холли. – Мне нужно, чтобы ты вписала своё имя в книгу. Я уже подготовила для тебя место.

Я беру ручку, которую она протягивает, и еле удерживаю её бесчувственными пальцами. Мне едва удается держать руку на весу, пока я вписываю своё имя. Не лучший образчик моего почерка, но все другие имена написаны детской рукой – включая имена тех людей, которые теперь уже взрослые. Они, видимо, вписались сюда в куда более раннем возрасте, чем я.

Закончив шаткой буквой «т», я выпускаю ручку. И тут же ещё один лягушачий комок заявляет о себе на дне моего пищевода. Почему моя подпись в Фамильной Книге не остановила чуму?

– И ещё кое-что, моя радость. – Холли берёт мою руку, переворачивает её и, движением столь быстрым, что за ним не уследить, прокалывает кончик моего пальца булавкой.

– Ой! – возмущаюсь я, но Холли прижимает мой палец – и бусинку крови – к пергаментной странице книги.

Теперь понятно, почему возле всех имён на семейном древе эти коричневые пятна.

Алая капелька моей крови секунду сохраняет форму, а затем впитывается в волокна бумаги, слишком свежая и красная, чтобы походить на остальные.

Вписав своё имя в Фамильную Книгу, ты заключаешь контракт с источником нашей фамильной магии. Так говорила мне мама. Но тебе не обязательно подписывать Книгу, чтобы пользоваться магией. Ты Карфур, и магия будет подчиняться тебе в любом случае.

Вместо того чтобы привезти меня в Дом-Перекрёсток, когда я была ещё маленькой, мама учила меня магии сама. Мы вместе управляли нашим магазинчиком, заполненным драгоценными камнями, вставленными в амулеты, свечами, травами и другими магическими компонентами. Нам повезло, что жители нашего городка в основном придерживались открытых взглядов; больше половины населения считало, что наши магические товары – это лишь для забавы и туристов, примерно тридцать процентов были нашими верными покупателями, и лишь горстка людей никогда не позволяла своим детям приходить ко мне на день рождения, потому что, ну вы знаете, «ведьмы». Но мама всегда говорила, что никакие мы не ведьмы, и не викканки, да и вообще нет такого слова, которое бы нас описывало… ну разве что Карфуры.

Пусть даже я и не обучалась магии в фамильном особняке, я никогда не ощущала, что мне чего-то не хватает, покуда могла работать с камнями и не пробовала себя с другими элементами земли. Ну то есть до этого вечера. Когда я начала плеваться лягушками и всякое ощущение магии земли исчезло.

Кровь возле моего имени высыхает, и мир вдруг приходит в движение. Кончики моих пальцев покалывает, когда к ним возвращается чувствительность, а в глубине уха раздается хлопок. Как будто какая-то магическая пробка растворяется, и я снова могу слышать камни, которые у меня на запястье. Обсидиан и бирюза напевают свои песни исцеления и здоровья, а гелиотроп мурлычет обещаниями защиты. Моя магия! Я не потеряла её из-за своей глупости!

Что не менее важно: лягушка, упорно пробирающаяся вверх по моему горлу, исчезла.

– Видишь? – говорит женщина с седыми волосами. – На вид ей уже лучше.

– Гарнет? – с нажимом спрашивает меня мама, не веря никому на слово.

– Кажется, всё позади, мам.

Люди в комнате одновременно разражаются восклицаниями. Я слишком стесняюсь, чтобы произносить сильные заклинания или воздавать хвалы камням, но всё же подношу браслеты к лицу и прижимаю их к щекам.

– Защитите меня, – шепчу я.

Они не отвечают мне словами буквально, но я ощущаю общий смысл того, что они хотят мне сказать: «Мы стараемся. Мы всё это время старались». По моим конечностям разливается тепло.

Опустив руки, я оглядываюсь по сторонам. Не могу решить, на что мне стоит обратить внимание в первую очередь: на родственников-Карфуров, которых я вижу первый раз в жизни, или на сам дом, но в итоге дом побеждает. Я знаю (или могу догадаться), кто все эти люди. А вот Дом-Перекрёсток всегда был для меня загадкой.

Эта комната – библиотека, помещение, целиком и полностью посвящённое книгам, совсем как на игровой доске Клуэдо. Здесь книжные полки от пола до потолка, забиты книгами, стоящими вертикально, лежащими горизонтально стопочками и впихнутыми диагонально. В одной стене есть камин, по сторонам от которого висят две высокие картины маслом. Ещё есть арочный проём, который, похоже, должен вести в другую комнату, но арка занавешена шторой, а из-под ткани проглядывает кирпич. Мама рассказывала мне истории о том, как росла в Доме-Перекрёстке с братом и кузинами, и одна из них закончилась трагедией. Кажется, я знаю, куда прежде вёл этот проход. Содрогнувшись, я снова тянусь к амулету с гелиотропом. Защити меня.

– Гарнет продрогла, – объявляет Холли всё ещё галдящим родственникам, не так истолковав мою реакцию. – Эш, принеси своей кузине чашку чая. Мой бленд с ромашкой, лавровым листом и лавандой. А собственно, и для Эмеральд чашечку тоже принеси.

Она обращается к мальчику примерно моего возраста с рыжеватыми кудряшками в очках. Он кивает и спешит прочь из комнаты.

Затем Холли поворачивается к моей маме.

– Тебе нужно присесть. Ты вся дрожишь.

Мама качает головой.

– Я уже насиделась в машине. – Три часа. Сто восемьдесят минут полного лягушек веселья. – Чай для Гарнет мы возьмём с собой. Я не останусь в этом доме ни минутой дольше, чем это необходимо.

– Эмеральд. – Женщина, которая сейчас выходит вперёд, знакома мне по видеозвонкам. Винди. Черноволосая, златокожая и зеленоглазая, сегодня одетая в модный свитер до колен, леггинсы и ботинки. – Не мели ерунды. Ну конечно же вы должны остаться на ночь. Ты совсем вымоталась.

– Ты въедешь