Трояк по поведению - Наташа Гавика

не когда упал, а только вечером, когда уже терпеть не мог, да и не сказал, а просто застонал случайно. А они так напугались, как будто что-то страшное случилось. И переживали, что мама скажет. Я тогда её сам набрал, говорю, вот руку сломал, а она: «Молодец, успелтаки до начала учебного года с этой задачей справиться, хвалю». Я в прошлое лето тоже ломал, только не руку, а палец, и он быстро зажил. В общем, в истории с рукой и мамой обошлось без причитаний и выговоров. Мои руки как-то меньше её волнуют, чем, например, моя учёба – вот тут она переживает по-настоящему. Раньше ей ещё и сообщения приходили, когда я из школы вышел. И она сразу звонила: почему ты вышел, а как же физкультура, музыка, ну и так далее. Я устал объяснять, что не всем нужна музыка в этой жизни, как и многие другие предметы, лучше б астрономию преподавали – вот туда бы я ходил. Но потом мы с одноклассниками с беспокойством наших родителей справились: по одной карточке через турникет ходили, выручали друг друга: сегодня тебя, завтра ты – обо всём можно договориться.

К Лёхе заглядывать не стал. Свернул за угол, а потом к пруду убежал – камни покидать. Блинчики у меня пока не получаются, я думаю, для них специальные камни нужны – плоские, а у нас щебёнка, но кидать их в воду всё равно здорово. Мне звук нравится, с которым они о воду бьются, а потом облачко ила со дна поднимается.

Вообще, если бы не бабушка со своими запретами со двора уходить, я бы на чердак и не полез. Бывал уже. Паутина и занозы. Но сегодня придумал завал под слуховым окном разобрать. Доски, веники, рулоны обоев в цветочек с плесенью, старый матрас, пачки пожелтевших газет, коробка с надписью «Не открывать».

Конечно, открыл.

В коробке оказалась ещё одна коробка, поменьше, заклеенная серыми кусочками скотча или типа того. Я подумал – карты тайные или секретные документы. Разволновался, обрадовался, что сокровища нашёл. Долго с ней возился и всё-таки открыл, а там – сплошное разочарование! Бумажки, записки, блокнот с глупыми девчачьими рисунками. Раритетные календарики с городами-героями за тысяча девятьсот восемьдесят пятый и неизвестными актёрами за восемьдесят восьмой и девятый годы, фантики от шоколадок, журналы «Ровесник» и постеры из него же. В общем, чей-то ненужный старый хлам. На дне коробки лежала маленькая жестянка из-под карамелек, похожая на шайбу. Тяжёлая. Крышка плотная. Подумал – стопудово что-то ценное. Минут десять мучился, но открыл. Советские монеты, копейки. У бабушки в серванте в рюмочках такие же насыпаны – никому не нужны. Под бумажным барахлом и жестянкой на самом дне коробки тетрадка в плотной обложке – «До-дикие истории». Вот её и достал.

Не давала мне эта чердачная тетрадка покоя, бросил на самом интересном из-за бабушки.

Может, и правда, лестницу попросить у деда? А что мне там надо? Матрас? Обои? А может, я что-нибудь потерял, выронил? А что? Если что-то важное – дед сам полезет искать, а если ерунду – всё равно не пустит. Придётся снова по дереву.

Вернулся к нашему участку. Но не со входа, а с лесной стороны, там между заборными досками дыры есть и можно в огород заглядывать. Два часа просидел, ждал, когда бабушка со своими посадками справится и в дом пойдёт, сам удивился – откуда во мне столько терпения.

Пока сидел, по-всякому прикидывал, кто мог тетрадь написать. В деревне у бабушки из детей только я и моя восьмилетняя двоюродная сестра бываем, но её каракули я бы сразу узнал, да и мелкая она, чтобы на чердак лазить. И тетрадь будто старая.

Мама не могла написать, у неё сестёр не было, только брат. Бабушка? Ну, это уж совсем фантастика. Я даже не уверен, что моя бабушка маленькой-то была. Не в том смысле, что не была, а в том… Неважно, в общем, бабушка и вредная девчонка, которая к тому же пишет стихи и планирует стать актрисой, – это всё равно как если я бы захотел стать оператором кол-центра и стал бы звонить всем подряд и говорить: «У нас для вас новое кредитное предложение…»

Ничего не мог придумать, но тут бабушка в магазин пошла – самое чердачное время.

Вообще я не упёртый, если что-то совсем не получается – бросаю, чего упираться, если не твоё. Вот я шахматами занимался почти два года, а потом на глазах всей команды второклашке проиграл. Не пошёл больше. Не моё, оказалось. Но тетрадь… А что, если девчонка и правда в лес с сестрой ушла и так там и живёт? Сейчас она уже, наверное, старушка, конечно, но всё равно. Может, тетрадка – последний шанс её найти, вдруг там какие координаты есть.

По дереву наверх легко – сучки удобные, там, где надо, выросли, я быстро справился. Только вот на входе голову не пригнул и долбанулся макушкой. Больно. Шишка будет. Но зато добрался без приключений.

Тетрадь была там, куда я её и сунул, – под досками у ската крыши. А вот с чтением возникли проблемы: листы слиплись и склеились кое-где, видимо, на тетрадь что-то пролили, а может, и не раз, а потом она так и высохла. Приходилось каждый листик аккуратно отлеплять от другого. Я проверил, нет ли на последней странице каких-нибудь координат или карты, но карты там точно не было. Решил читать с начала.

Глава 3. Тетрадка

…Самое важное забыла посчитать: я ещё и умная! А это очень серьёзный пункт, его даже мои родители признают как положительный. Они и чужим хвалятся, что, несмотря на поведение и всякие другие неприятности, учусь я хорошо, а часто даже отлично.

Была такая история. У нас тётя гостила, я вернулась с прогулки, а она мне говорит:

– Какая же ты неряха. Мама на тебя с утра чистое платье надела, а сейчас что? Юбка мятая, на лифе грязь, будто ты на земле валялась, голова вся в каких-то щепках…

Она, наверное, думала, что я на прогулке хожу по дороге туда-сюда, как она сама делает, когда гуляет. А мы в тот день бегали с мальчишками в ближний лесок клад искать, Лёшка сказал что вокруг Шарташа раньше были стоянки первобытных людей и археологи всё время что-нибудь находят, когда ищут. Шарташ – это озеро за лесом, недалеко от нашего посёлка, куда мне ходить нельзя, поэтому я туда на