Энвер - Саид Чахкиев

— Болтай больше! Моя мама ни за кого не пойдёт замуж!

Энвер подошёл к сараю, закричал:

— Маня! Маня!

Выдернув из дверной петли палочку, открыл дверь, а сам отступил в сторону. Из распахнутого сарая сначала показалась, шумно вздохнув, чёрная морда с белой звёздочкой на лбу, а потом, косясь на ребят и низко пригнув голову, медленно вышла большая корова.

— Маня! — снова крикнул Энвер.

Но корова, сердито поматывая головой, двинулась со двора. Корова эта была с характером. Однажды она чуть не убила Саварбе́ка — дядю Энвера. Она стояла на дороге. Саварбек, проходя мимо, рукой небрежно взялся за литой рог и оттолкнул её в сторону. Эту самую Маню тогда только что купили, и в ауле ещё не знали её дурного характера. Она как поддала рогами! Саварбек так и полетел на землю. А корова, наклонив голову, стала катать его. Рога у неё были широкие и острые, как деревянные вилы. Саварбек испугался не на шутку.

— Помогите! Убивают! Убивают! — кричал он на всю улицу.

Рассказывали, что его крик был слышен даже во дворе правления колхоза. А правление находится в центре аула. Дядя Мухта́р, отец Сафара, говорил, что будто бы лётчик, который пролетал в это время над аулом, услыхав такие отчаянные вопли, сделал на своём самолёте два круга как раз над тем самым местом, где лежал Саварбек.

Но зато теперь все знают: если Мане кто не понравится, она начинает бодаться. А ведь никогда нельзя заранее угадать, понравишься ты корове или нет. Поэтому Сафар, как только Энвер отворил дверь сарайчика, отбежал почти к самому огороду. Энвер же двинулся следом за коровой. Он шёл позади неё шагов за пятнадцать—двадцать. Он всегда так делал. Если корова шла по дороге, Энвер молча следовал за нею, но стоило ей свернуть в чей-нибудь огород, мальчик начинал истошно кричать:

— Маня! Маня! Куда ты! Назад! — и, подскочивпоближе, бросал в корову камнями, которые припасал заранее.

Хитрющая Маня, казалось, всё понимала. Иногда она слушалась и снова покорно шла по дороге. Тогда Энвер, гордо подняв голову, потихоньку поглядывал вокруг — пусть видят, как боится его грозная бодучая корова. Но если корове что-нибудь не нравилось, она, низко пригнув голову, поворачивала назад. И тогда уже Энвер не смотрел по сторонам, удирал — только пятки сверкали. Хорошо, что Маня быстро прекращала преследование. Понимала, наверное, — нельзя позорить хозяина. Вот и сейчас она спокойно шагала впереди, медленно переставляя чёрные ноги и лениво помахивая хвостом.

Сафар догнал Энвера. Шёл, искоса поглядывая на приятеля, и думал: «Ну что за человек такой! Других уговаривают работать. А этого приходится упрашивать немного погулять. Шагает за своей коровой и ни на кого внимания не обращает». Ему хотелось поддеть Энвера, и он сказал нарочно:

— А я на стадион пойду. В футбол будем играть.

Энвер равнодушно пожал плечами:

— Там сейчас никого нет.

— Нет, есть. Все придут. А Дауд говорил, в городе знаешь какой стадион!..

Энвер, казалось, не слышал. Только подхватил горсть камешков и стал бросать в корову, хотя она шла тихо и смирно. Корова недовольно мотала головой, но продолжала идти. И только тогда, когда Энвер сильно ударил камнем по её изогнутому серому рогу, она резко повернулась, злобно тараща чёрные глаза. В другой раз Энверу пришлось бы худо. Но сегодня Маня успела, видно, здорово проголодаться, и ей хотелось поскорее в поле. Поэтому она только ещё раз угрожающе взмахнула головой и снова зашагала по дороге. За ней двинулся Энвер. Сафар тоже поплёлся сзади.

— Сафар! — послышался вдали громкий голос.— Сафа-ар!

Но Сафар не откликался. Он знал, что мать зовёт его окучивать на огороде картошку. Сафару не хотелось идти домой. Он не Энвер. И так уже два раза окучивали картошку в это лето. Сафар помогал. И вот опять!..

— Сафа-ар! — снова закричала мать. Её громкий голос разносился по всему аулу. Даже в горах, наверное, было слышно.

И Сафар понял, что, если он сейчас не отзовётся, у него будут крупные неприятности.

— Иду-у! — крикнул он, останавливаясь. Помедлил ещё немного и, повернув назад, неохотно поплёлся домой, нарочно волоча по земле ногу, так что вверх взметнулись густые клубы пыли.

Но Энвер даже не оглянулся. Шагал за коровой, занятый своими мыслями. Мысли у него были невесёлые. В последнее время они всё чаще навещали Энвера. И не потому, что ему приходилось работать, в то время как его приятель Сафар целыми днями разгуливал и играл с ребятами. Энвер всегда охотно помогал маме по хозяйству. Мама работала в колхозе. Утром она уходила, и Энвер оставался один на весь день. Зато вечером, когда мама возвращалась усталая и видела, что в доме прибрано, она радовалась, хвалила Энвера соседкам: «Вот какой у меня помощник растёт!» И соседки тоже хвалили: «Хороший помощник». И Энвер радовался и старался быть ещё лучше... И всё же он в последнее время часто задумывался о таких вещах, на которые раньше не обращал внимания. Всегда, сколько помнил себя Энвер, они жили вдвоём с мамой. Отца у Энвера нет. Энвер даже не помнит его. Сафар говорит, что у Энвера был отец, только бросил и Энвера и его мать, а сам женился на другой. Энвер иногда думает: почему отец сделал так? Почему он ушёл от них? Какой он, его отец?

Мать обычно сердится, когда Энвер спрашивает об отце.

— Не напоминай мне о нём, — говорит она. — Не хочу и имени его слышать. Исковеркал мне всю жизнь. Тебя оставил сиротой.

И лицо у неё становится такое печальное, что Энвер замолкает. Он чувствует, что отец поступил очень несправедливо. И в нём растет обида. «Почему, — думает он, — отец Сафара никого не бросил, а мой бросил?» И слёзы сами навёртываются на глаза.

Чем больше Энвер думал о своём отце, тем сильней он любил мать. Жалел, что не может ничем помочь ей.

— Мама, я пойду сарай почищу, — обычно говорит он и выходит во двор, чтобы мать не видела его слёз. А про отца старается больше не спрашивать.,

У РЕЧКИ

Сразу же за аулом протекает небольшая речка. В горах она бежит шумно и быстро, но здесь, возле аула, течёт плавно и тихо мимо зарослей кукурузы, мимо колхозного сада. Вдоль этой речки Энвер и пасёт корову. По правде говоря, невесёлое это занятие. Энверу кажется, лучше любую