Пока играет музыка - Мария Коноплястая

Москва, ноябрь, 2021 год

Жизнь похожа на свитер. Такой тёплый и с причудливыми узорами, как у традиционного исландского лопапейса[5] – Василисе нравилось это смешное название. Чтобы связать такой, бабушка Киры брала несколько больших клубков пряжи, а потом начинала переплетать нити между собой. Зрелище завораживало. Из клубков тянулась разноцветная пряжа, казалось, дёрнешь одну нить – и всё запутается так, что не распутать. Но в ловких бабушкиных руках то один цвет, то другой сменяли друг друга, и через пару часов они превращались в красивый узор. Вот и сейчас Василисе казалось, что события её жизни, совсем не связанные между собой, как пряжа разных цветов, в конечном счёте могут сложиться в свитер, который согреет и защитит от ветра. Главное, не спутать нитки, не ошибиться с узором.

По дороге домой девочка обдумывала свой план. У неё в рюкзаке лежала записка, которая могла стать спасательным жилетом для её мамы. А могла… Могла просто затеряться среди серых будней. Мама точно будет сопротивляться приглашению, будет искать повод, чтобы не пойти. Но её прошлое уже стало очень близким для Василисы, и девочке хотелось помочь. Возможно, если маме станет легче, то и их отношения изменятся, станут как в обычной семье. Мама перестанет контролировать дочку и сердиться на неё, а та почувствует свободу и уверенность в своих силах. Нужно было сделать всё возможное, чтобы мама попала на встречу выпускников.

Помощь папы Василиса сразу отмела. Он никогда не лез в мамину историю, предпочитая помогать, только когда она сама его просит. Тактика хорошая, но Василисе это не подходило.

Оставалось два варианта. Первый – отдать конверт и поговорить с мамой начистоту. Постараться убедить её, что ей необходимо пойти на встречу выпускников и наконец отпустить прошлое. Сколько уже можно!

Думая об этом, Василиса злилась. Она жалела маму, но не понимала, почему нельзя просто забыть трагедию и перелистнуть эту страницу. «А ты сама? – звенела навязчивая мысль. – Сколько историй помнишь ты? За сколько цепляешься? Мужчина в метро. И тот паренёк в крови». «Это совсем другое! – возражала она сама себе. – И вообще, мама взрослая! Она должна всё понимать. А я пока даже не знаю, почему те события застряли в моей голове!»

Мимо спешили прохожие. Уставшая мать зло сказала своему маленькому сынишке, который не хотел идти по тротуару:

– Какая же ты бестолочь! И зачем я родила тебя!

Василиса даже замерла на месте. Она стояла и смотрела вслед белокурому мальчику, который бежал за женщиной и шмыгал носом. Мальчик махал веткой, поднятой с земли, и было непонятно, осознал ли он смысл маминых слов или нет. Василиса почувствовала дрожь и неприятную боль в сердце.

Продолжая находиться в своих мыслях, она подошла к дому. Около подъезда остановилась и посмотрела наверх: десятки окон, но только одно было ей по-настоящему важно. И в нём горел свет. Значит, мама дома – хотя где же ещё ей быть? Несмотря ни на что, это и дом Василисы тоже, и она любила его. Может, именно поэтому ей не всё равно.

Входя в подъезд, девочка решила действовать по ситуации: каждая ступень, каждый шаг – ещё один заготовленный ответ. Так она хотя бы немного смогла настроиться на разговор.

Мама чем-то гремела на кухне. Василиса помыла руки и решила сначала разведать обстановку:

– Мам, привет, я пришла!

Мама стояла к ней спиной и даже не обернулась. Девочка почувствовала тяжесть в воздухе: та злилась.

– Что-то случилось? – Она перебрала в голове возможные причины, но быстро пришла к выводу, что ни в чём не виновата.

– Я разве многого прошу? – вдруг произнесла мама.

Василиса почувствовала, будто в сердце вновь вонзили острие ножа. Ужасное чувство, особенно когда ты не понимаешь, в чём провинился. А ещё когда ты вообще-то пришёл с добром.

– Что я такого сделала?

– Вот именно, что ничего. Ты время видела? – Мама что-то монотонно резала, наверное, лук, потому что быстро вытерла глаза.

Теперь всё стало понятно: она снова опоздала и не предупредила. Забыла.

– Прости, я сегодня немного задержалась в классе. Мне что, нельзя? – девочка сама не поняла, как перешла в нападение.

– Можно. А ещё можно хотя бы написать сообщение.

Мама стала перекладывать тарелки, потом попыталась сосчитать количество столовых приборов, но сбилась. Василиса молча наблюдала за её руками, а внутри бушевала буря. Она попыталась успокоиться и стала глубоко дышать, но это не помогло. Мама снова окунулась в своё прошлое и теперь перекладывала свои переживания на дочку. Нужно было что-то с этим делать.

Василиса достала из рюкзака конверт и демонстративно положила его на стол:

– Это тебе. Передали.

Мама поставила на стол тарелку с супом и, вытирая руки о фартук, спросила:

– Что там?

– Приглашение на встречу выпускников.

Женщина замерла в нерешительности. Потом взяла конверт и быстро убрала его в шкаф.

– Владислава передала? Ты с ней… не особо общайся.

– Мам! Может, уже хватит? – Василисе хотелось подбежать к маме и трясти её до тех пор, пока все глупости и весь страх не вылетят из её головы. – Я устала! Устала от твоего контроля, от переживаний! Когда ты уже очнёшься? Прошлое – в прошлом. Ты не виновата, что всё так случилось, и сейчас тебе не о чем переживать!

– Вася, ты ничего не понимаешь, перестань кричать… – Мама казалась напуганной.

– Ты просто боишься! – выкрикнула напоследок девочка и, сунув ноги в ботинки, выбежала из дома.

Всё же начиналось хорошо. Василиса и правда хотела помочь! Но мама, похоже, не готова принимать её помощь. «Надоело, надоело, надоело», – прокручивала в голове девочка, пока ноги несли её в городской парк. По дороге она набрала номер папы.

– Да, Васька, привет! Говори, у меня сейчас пара начнётся.

– У меня садится телефон, а до мамы не дозвониться, – быстро сочинила Василиса. – Я ушла на репетицию, сегодня до самого вечера задержусь, так что не беспокойтесь, ладно?

– Всё, принято. Маме передам. Заряди только телефон, пока танцуешь. Целую.

– И я тебя, – ответила Василиса, глотая солёные слёзы.

Глава 15

8 июня 2003 года

Убиралась сегодня в шкафу и наткнулась на большую папку. Открыла – на пол посыпались какие-то бумажки, записки, фотографии. Взяла одно фото в руки. В два ряда – радостные лица детей, в центре сидит молодая учительница. Она тоже улыбается.

Смогут ли они меня простить даже спустя много