Семён Семёныч и Гулька - Генрих Соломонович Книжник

Гульки опять не заболел живот, и внимательно следил за тем, где и как она ползает и что тащит в рот. А когда сестра начала ходить, шёл за ней, растопырив руки, чтобы подхватить, если она упадёт. Он наблюдал за мамой, как она готовит Гульке еду, как её кормит и одевает, и делал маме замечания. Мама сердилась, называла его «старый дед», «ворчун», «свёкор» и «Семён Семёныч», но он отвечал, что он Старший Брат и обязан заботиться о сестре. Так сказал папа. Папа смеялся, говорил, что он настоящий Старший Брат, серьёзный и ответственный человек, и имя Семён Семёныч ему очень подходит. Сёмка обижался, но постепенно привык и стал отзываться на это имя, хотя был он не Семёновичем, а Андреевичем, потому что его папа был Андрей Сергеевич.

* * *

Как-то рано утром Семён Семёныч был разбужен голосами родителей в соседней комнате. Гулька, конечно, не проснулась. Среди ночи – проснулась бы обязательно. А вот утром, когда нужно быстро встать, одеться и топать в детский сад, её не то что криком, руками не разбудишь.

Семён Семёныч прислушался. Ну конечно, родители, как обычно, ссорились, кому сегодня вести Гульку в детский сад. Мама настаивала, что это должен сделать папа, потому что она провожала Гульку вчера, а папа утверждал, что вчера отводил Гульку в сад он, ну в крайнем случае Семён Семёныч, и он помнит это совершенно точно. И вообще, у него с утра лекция. Мама возражала, что лекция у папы в десять утра и он прекрасно успевает отвести ребёнка в детсад, до которого идти пятнадцать минут даже Гулькиным шагом. Папа отвечал, что ему до лекции необходимо просмотреть демонстрационный материал, а это потребует времени. А мама легко может опоздать в свою клинику хоть на час. Всё равно она придёт на работу самой первой из всего персонала. Мама отвечала, что у неё в девять пятиминутка и она, мама, просто не может опоздать в этот раз, потому что и так все уже смеются, когда она влетает в зал и начинает извиняться.

* * *

Семён Семёныч горько вздохнул: он знал, чем кончится этот спор. Минут через пять оба войдут в комнату, встанут возле его постели и начнут просить, чтобы он отвёл Гульку в сад, и обещать, что это в последний раз, что сегодня просто неудачно сложились обстоятельства и за это папа купит ему. «Ну что ты хочешь, Сёмка?.. Нет, велосипед не проси, это опасно, налетишь на что-нибудь, упадёшь, разобьёшься, а если ещё и Гульку станешь катать!.. Нет-нет, велосипед не куплю. Захоти что-нибудь другое. Получишь. Обещаю». Вступит в разговор мама, сообщит, что он уже большой, должен помогать родителям и ухаживать за младшей сестрой. «Ведь она тебя так любит, так радуется, когда ты гуляешь с ней. Мы просим тебя так редко!..»

Каждый день – редко?! И это родители!

Семён Семёныч сунет голову под подушку, а родители, как обычно, сделают вид, что приняли этот его жест за согласие. Мама начнёт давать наставления, как одевать Гульку, куда смотреть, когда они будут переходить улицу, проследить в саду, чтобы она аккуратно переоделась, ну и так далее. А папа побежит организовывать им с Гулькой завтрак. Знают, что Семён Семёныч ответственный человек и сделает всё как надо. Мама ещё позвонит с работы проверить, всё ли в порядке, а папа тут же забудет, что вместо велосипеда обещал ему всё, что он захочет. Что попросить? Конструктор лего? Скажет: «Что, я действительно обещал? Ну что ж. Только не завтра. Завтра я буду очень занят. Может быть, в воскресенье.» Потом не будет денег, потом ещё что-нибудь помешает. Мама скажет, что если папа обещал, то пусть он и идёт с Сёмкой за конструктором, и в результате Семён Семёныч сам забудет про лего. А если всё-таки удастся выжать из родителей новый лего, то Гулька быстро растащит и растеряет детали, а то ещё и проглотит что-нибудь мелкое, и опять придётся резать ей живот. Нет, лего нельзя. А вот попросить, чтобы взяли с собой летом в свой туристский поход?! Ух ты, это мысль! Сами ходят с дядей Мишей и тётей Таней и ещё с кем-нибудь каждое лето, а его ни разу не взяли. Сначала: «Ты ещё маленький», а потом: «А с кем же будет Гулька? С бабушкой? Гулька же заболеет от тоски без тебя». И ничего не возразишь. Хм. А если потребовать, чтобы и Гульку взяли с собой? А уж он за ней будет очень-очень следить, наденет на неё надувной жилет, и она ни за что не утонет. А родителям нужно будет сказать, что они почти не общаются с дочерью. А она их так любит и заболеет от тоски без них. Решено! Пусть только попробуют отказаться, тогда сами станут водить Гульку в сад и из сада.

* * *

Но пока делать нечего. Семён Семёныч со вздохом встал, умылся, оделся, сложил в ранец тетради-книги и бутерброд, аккуратно завёрнутый в фольгу мамой – не забыла, – и пошёл будить Гульку.

– Вставай! – громко сказал Семён Семёныч. – В садик пора.

Гулька зашевелилась. На секунду открыла глаза и сразу же закрыла. Проснулась. Но будет притворяться, что спит.

– Вставай, – повторил Семён Семёныч. – А то.

Гулька не пошевелилась.

Начинать день со скандала не хотелось. Что в таких случаях делала мама, когда он не хотел вставать по утрам? Ага, старалась сказать что-нибудь неожиданное:

– Вставай, говорю. Твой Ян-драчун уже успел отколотить Петю!

Гулька мгновенно открыла глаза и села на кровати:

– Кто тебе сказал? А за что?

– Ещё не знаю. Но у твоего Яна это быстро – дать кому-нибудь в нос. Проверить надо, так что собирайся поскорее.

Гулька взлетела с кровати, быстро дала себя умыть, сама оделась, поела без заявлений, что кашу она есть ни за что не будет, и стала торопить Семён Семёныча бежать в детский сад. Семён Семёныч подхватил свой школьный рюкзак, и они пошли.

Вдруг из третьего подъезда выскочил Вовка. Семён Семёныч хотел пройти мимо, не обращая на него внимания. К тому же позавчера он уже объяснил Вовке, как нужно вести себя с добрыми и миролюбивыми людьми, которые ни к кому зря не пристают и жить не мешают. Но, как видно, Вовка ничего не понял, потому что, увидев их, противно заулыбался и заорал:

– Какая встреча! Няня Сёма! А ты свою сестру посадил на горшок перед выходом? Или ты захватил горшок с собой?!

Оскорбление,