На берегах Левенки - Иван Максимович Ваганов

Скрипнула дверь. На пороге показался встревоженный отец.

— Беда! На Гореловском кордоне полиция… Вот-вот к нам нагрянут.

— Придется уходить, — спокойно ответил Андрей и стал быстро собираться.

Прощаясь, он обнял мальчика и потрепал его по спине.

— Не тужи, тезка, придет время, и нас солнышко обогреет.

— Какие же мы тезки, когда ты — Андрей, а я — Петька? — удивился мальчик.

— Узнаешь после, — улыбнулся Андрей и крепко пожал Пете руку.

В ТОРГОВОМ

С тех пор, как Петя распростился с дядей Андреем, изменилось многое. Отца и дядю Игната взяли в солдаты. Тетка Дарья переехала на лесопилку. Петя с матерью и Нюрашкой — в Торговое к деду. С каждым днем менялся облик волостного села. Хирел и разрушался один конец Торгового — Заречье, где жили бедняки. Сиротливо стояли избенки с оголенными стропилами крыш и пошатнувшимися плетнями. В каждой избе поселились нужда и горе.

Но зато богател Базарный конец. Возле кулацких домов появились новые амбары. Лесопромышленник Расторгуев построил фанерный завод. Лавочник Ведерников — двухэтажный каменный дом.

Однажды утром Алеша прибежал к Пете:

— Пойдем в лавку, керосин привезли!

— Керосин? — обрадовалась Петькина бабка и засуетилась: — Беги, парень, а то надоело с лучиной сидеть.

Накинув на плечи ветхую шубенку, Петя выскочил за ограду. Пробежали подле изб с приплюснутыми крышами, пронеслись по скрипучему мостику, перекинутому через Левенку, и выскочили на широкую улицу Базарного конца.

У магазина толпились бабы, старики, сновали ребятишки.

— Послушай-ка, чего я тебе скажу! У солдатки Мельниковой курица петухом пела — это не к добру. Много еще прольется кровушки.

— Да как дальше жить-то? Хлеба едим не досыта, скот без корма стоит, ребятишки обносились, спичек — и тех нет.

— Подковок, случаем, не привезли? — спросил подошедший мужик.

— Эк, выдумал, подковок… Сейчас, паря, впору лошадку в лапти обуть. Только и лаптей не найдешь…

— Лошадь у меня расковалась. Вся надежда на нее, а теперича хоть в гроб ложись и помирай, — жаловался мужик.

— Умереть не хитро…

Петя оглянулся. В толпе стариков, опираясь на костыли, стоял солдат с Георгиевским крестом на груди.

— Погодите, покормят фронтовики вшей, глядишь, до чего-нибудь додумаются. Давно бы… — солдат осекся.

Из лавки вышел приказчик. Мужики замолчали и, понуря головы, стали расходиться по домам…

На улице показался серый в яблоках рысак. Закусив удила, выгнув шею дугой, он стремительно несся по дороге. Перед лавкой конь остановился, скосил глаза на толпу и фыркнул. В кошевке сидели Расторгуев и Ведерников.

Петя и Алеша тотчас подбежали к саням. Им хотелось получше рассмотреть рысака.

— Эй, Степан! — позвал Ведерников приказчика.

Тот подбежал к хозяину и угодливо поклонился.

— Бочку керосина оставь господину Расторгуеву… И пристава не забудь, — распорядился купец.

Приказчик что-то ответил, кивая в сторону толпы.

— С лучиной посидят, — небрежно бросил Ведерников и толкнул кучера в спину:

— Пошел!

Как только рысак рванулся с места, Петя нахмурился:

— Слыхал? С лучиной, говорит, посидят. Ну и жила!

Алеша взглянул на лавку и потянул друга за рукав. Завернув за угол, они остановились.

— Знаешь что? Пусть Расторгуев и пристав тоже с лучиной посидят! Я видел, куда давеча бочки поставили. Вот тут они пока, в сарайке… Места в амбаре не было. Вот и оставили здесь. — Глаза Алешки хитро блеснули:

— Эх, Саньку бы сюда! Быстрей бы справились.

— Саньку… — недовольно протянул Петя. — Тут надо посмотреть… А то такого Саньку дадут, своих не узнаешь.

— Что смотреть-то, — горячился Алеша. — Оторвем сзади доски — и готово.

Петя выглянул из-за угла. Никого поблизости не было.

— Ладно. Пойдём!

Ребята скользнули за сарай и прислушались. По-прежнему было тихо. Оторвать полусгнившие доски ничего не стоило, и через две-три минуты друзья пролезли в склад. В маленькое оконце проникал тусклый свет. Петя ощупью прошел возле стены. Вдруг его рука натолкнулась на подковы: одна, другая… десятая связка…

— Вот жадюга! Говорил, что подков нет, а тут их горы!

— А вот топоры и гвозди, — прошептал Алеша и замолчал.

За стеной сарайки раздался шум. Алеша и Петя прильнули к ящику, наполненному разным хламом, и замерли. Совсем рядом залаяли собаки и захрустел снег.

Алеша высунул голову из-за ящика:

— Собаки бегают.

— Собаки… — Петя поднялся. — Бери топор, разобьем бочки и выпустим керосин. — Петя шагнул в угол, где стояло два огромных бочонка с ввинченными железными пробками, и толкнул один из них.

— Полный.

— И этот не сдвинешь. Крышку выбивать — шум поднимем. А так не вывернуть… Вон как закручена! Палку надо или пешню. Подхватим за дужку и выкрутим. — Разыскивая палку, Алеша долго шарил по забитым всякой всячиной углам. Он еще никогда не видел столько ящиков, сковородок, чугунов и не переставал удивляться, почему лавочник всем говорит, что нет ни подков, ни топоров, ни гвоздей. Солить, что ли, он их собрался?

Ребята долго вывинчивали из бочек пробки.

Когда, наконец, отлетела в сторону и вторая пробка, ребята навалились на бочку, но она не пошевельнулась. Петя безнадежно махнул рукой.

— Зря стараемся. Надо пробить в дне дырку.

Алеша попятился и наступил на лист железа.

Дзинь, — громко и страшно раздалось в сарайке. Петя бросился к бочке. Падая, он сильно ударился о полено.

— Не бойся, это я на железо наступил, — успокоил Алеша.

— А я думал, двери открывают, — у Пети заплетался язык и вздрагивали губы.

Он нащупал полено.

— Алешка, вытолкнуть полено — и все. Тогда бочка сама покатится.

Так и сделали. Вскоре керосин забулькал и пополз вниз. Так же опрокинули вторую бочку, вылезли из сарая и бросились в узенький переулок. Выскочив из-за угла забора, столкнулись с дедом Гаврилой.

— Ах вы, чертенята! — крикнул старик. Не успел он глазом моргнуть, как ребята пронеслись мимо. Через минуту они скрылись за домом. Дед Гаврила покачал головой.

— Окаянные, носятся, как ошалелые. Ну, погодите! — Он погрозил палкой и поплелся к лавке.

Выбежав на улицу, Алеша поправил съехавшую на затылок шапку, отдышался и взглянул на друга.

— Догадался он или нет?

— Что тут догадываться-то… Под самым носом из сарайки выскочили. Эх, Алеха, Алеха! Здорово мы влипли…

— Может, он нас не заприметил? — стараясь успокоить друга, неуверенно сказал Алеша и осекся. На перекрестке стоял Еремка Ведерников. Он сунул в рот палец и громко свистнул. Со всех сторон с криком и визгом сбежались ребятишки Базарного конца — заклятые враги зареченцев.

— Тикай! — Алеша бросился к поповскому огороду. Перемахнули через плетень и во всю прыть понеслись к Левенке. Они слышали за собой треск плетня, похрустывание снега, улюлюканье, крики. Вот и Левенка. Узкий проток… Друзья вскарабкались на крутой зареченский берег.

— Что, взяли? Поехал на базар, растерял весь товар!

Это была самая