Урок второй: конец света - Зильке Шельхаммер

Альва усмехнулась, свернула письмо и попыталась представить себе благообразного дядю Томаса в образе подростка-разгильдяя. Засовывая письмо обратно в карман худи, она заметила, что на одном из диванов сидит Фридерика. Далеко от всех остальных. Сама по себе. Даже в комнате, полной девчонок, она умудрилась оказаться в одиночестве.

Ну как можно быть такой угрюмой и нелюдимой?! Альва подумала было к ней подойти, но решила, что из этого ничего хорошего не выйдет, а в очередной раз натолкнуться на грубость ей не хотелось.

– Эй, соня! – отвлекла её от мыслей о странной соседке Мала. – А эту партию ты с нами сыграешь? – спросила она, помахивая колодой карт.

– Что? – встрепенулась Альва. – Да, конечно!

Они погрузились в игру. Ленни, жульничая напропалую, как и полагалось по правилам, вырвала себе победу, и почти сразу зажёгся свет.

Хлопнув в ладоши, фрау Молина велела всем разойтись по комнатам и лечь спать.

Глава 3. Ура, опять стишки

На следующее утро Альва стояла у входа в общежитие и ждала Малу и Ленни, чтобы вместе отправиться на завтрак. Крышу заливал молочно-нежный свет. Альва закрыла глаза, подставив лицо лучам утреннего солнца, и вдохнула полной грудью. В воздухе пахло летом.

Тут Альва услышала взмах птичьих крыльев и сразу догадалась, что рядом приземлился Родриго – необычная ворона, понимающая людей. А поскольку Альва умела понимать животных, они могли разговаривать. Альву эти беседы порой ужасно утомляли: ворона не отличалась простым характером.

И действительно, в следующую секунду в голове у неё раздался каркающий голос:

– Вы тут что, играете в какую-то странную новую игру?

Родриго запрыгал по гравийной дорожке.

– Игру? Ты о чём? – переспросила Альва, не открывая глаз.

– То светло, то темно, то светло… – сказала ворона и громко раскаркалась. Звук был довольно устрашающий, хоть и задумывался как смех.

Альва открыла глаза и смерила птицу взглядом.

– Ты имеешь в виду отключения электричества? Это не игра, – объяснила она.

– А что же? – поинтересовался Родриго и запрыгнул на спинку скамейки.

– Скорее досадные происшествия. Из-за этого пару дней назад нам пришлось есть мороженое на завтрак, – рассказала Альва.

– Вы что, свихнулись? – качая головой, прокаркал Родриго.

– Почему это? – удивилась Альва.

– Раз ночью пропал свет – утром надо есть мороженое? Что за чушь! – разгалделся и распрыгался Родриго.

Альва задумалась, как объяснить ему, к чему ведёт отключение электричества, но тут из дома вышли Мала и Ленни.

– Ух ты, дикая ворона! Отличное начало дня, – усмехнулась Ленни, разглядывая скачущую с громким карканьем птицу.

– Скажи ей, чтоб так не шумела, – проворчала сонная и угрюмая Мала. По утрам она обычно бывала не в духе.

Впрочем, Родриго тут же сам улетел, так что Альве не пришлось унимать его безудержное веселье.

Альва, Мала и Ленни пошли в столовую. Проходя через холл, Альва услышала недовольное ворчание. Кто-то из школьников возмутился вслух:

– Я думал, что эту штуку починили!

Альва остановилась как вкопанная.

– Что случилось? – спросила Мала.

Сердце Альвы забилось чаще. Она быстро подошла к информационной доске и посмотрела наверх.

– Ты это видела?

И действительно, на пустом электронном табло вместо расписания уроков или свободных занятий во второй половине дня отображались всего несколько строк. Альва не верила своим глазам. Ещё одно стихотворение!

Альва торопливо пробежала глазами по тексту, стараясь запомнить как можно больше, пока он не исчез.

Когда Альва прочитала три первые строчки, экран погас. Через секунду на нём появилось обеденное меню.

Вот досада! Как же теперь узнать, о чём говорилось дальше в послании? Тут Альва заметила стоящую рядом Ленни.

– Ленни! Ты успела дочитать стишок? Что там было в конце? – взволнованно спросила Альва.

Ленни загадки на информационной доске ни капельки не интересовали, но вот в скорочтении ей не было равных.

– «Не ради золота и славы –

лишь от муки.

Мечты пришлось разрушить поневоле

В иллюзиях пустых о лучшей доле», – скучающе продекламировала она недостающие строчки.

Альва была готова броситься ей на шею от радости.

– Понимаешь, что это значит?

– Что вы снова затопите школьный сад? – закатила глаза Ленни.

– Ну как вам вчерашний «конец света»? – спросил Йонас, садясь за стол к Альве и Тиллю. Мала и Ленни ещё стояли у линии раздачи.

– Темно, – лаконично ответила Альва, потому что ей не терпелось поскорее поделиться новостью.

Тилль усмехнулся.

– Что, серьёзно? – ответил он, наливая молоко себе в мюсли.

Его красное йо-йо лежало рядом с миской. Альва даже удивилась, что Тилль не запускает его во время еды. Гудение йо-йо было такой же неотъемлемой частью его образа, как светлые взъерошенные волосы и запас самых неожиданных вещей. Однажды он достал из кармана и подарил Альве синий мячик-попрыгунчик с блёстками, который Альва теперь повсюду носила с собой как талисман. Впрочем, сейчас было не время обсуждать отключение электричества или размышлять о всякой ерунде.

– Видели сегодня информационную доску? – обратилась Альва к Тиллю и Йонасу.

– Нет, а что там? Практическое естествознание отменили? – с надеждой спросил Тилль.

Альва даже немного пожалела, что придётся его разочаровать.

– Нет, не отменили. Но зато там снова появилось послание!

Тилль замер с ложкой в руке, недоверчиво глядя на Альву.

– Послание от информационной доски? – уточнил он.

Альва, улыбаясь, кивнула.

Брови Йонаса поползли вверх.

– Серьёзно? Ещё одно стихотворение?

– Расскажи! – попросил Тилль Альву.

Она набрала в лёгкие побольше воздуха и…

– Ох, нет! Я его забыла, – пробормотала она. Стихи бесследно изгладились у неё из памяти. Нет, не может быть! Тилль и Йонас выжидающе смотрели на неё, что совсем не помогало собраться с мыслями.

– Что-то там про зло… – припомнила она.

Ленни поставила на стол свой поднос. Мала плюхнулась на свободный стул рядом. Она всё ещё спала на ходу, хоть и с открытыми глазами.

– Ты читала стихотворение? – спросил Йонас у Ленни. – А то тут кое у кого память, как у рыбки, – добавил он, мотнув головой в сторону Альвы.

– Эй! Одно слово я всё же вспомнила, – огрызнулась Альва. Хотя, вообще-то, он был прав.

– «Ищи разгадку, где никто не видит зла,

И вспыхнет луч, и станет жизнь светла.

Отчаянье толкнуло пачкать руки

Не ради золота и славы – лишь от муки.

Мечты пришлось разрушить поневоле

В иллюзиях пустых о лучшей доле», – протарабанила Ленни стихотворение целиком.

– И как только у тебя получается так быстро всё запоминать? – Тилль покачал головой и запустил йо-йо вверх-вниз по шнурку, отведя руку от стула.

– А можешь записать текст? – попросил Йонас. Не успела Ленни ответить, как он внезапно повернулся к ребятам за соседним столом. – Эй, «Тысяча и одна ночь»? Серьёзно? Это всё, на что вы способны? Я видел, как вы снимаете. Никаких шансов!

Сабита раздражённо оглянулась.

– Йонас, скажи это своим овсяным хлопьям. Может быть, им интересно. Потому что нам – нет! – отчеканила она и продолжила разговаривать с соседями по столу.

– Я одна ничего не понимаю? – шепнула Альва Тиллю.

Тот тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Не спрашивай. Скоро вечер кино. А у нас тут великий маэстро, – ответил он, скривившись.

Йонас возмущённо скрестил руки на груди.

– Алё! Я, вообще-то, победитель прошлогоднего конкурса! И напомни-ка мне, кто назвал мой фильм «оригинальным, ни на что не похожим и просто замечательным»? –