Доктор Дулиттл и его звери. Книга первая - Хью Джон Лофтинг

— Сестрица! — позвала я бедняжку Клиппу, грустившую на дне нашей тюрьмы. Она уже битых полчаса тщетно пыталась спрятаться за камушком от любопытных детских глаз. — Как ты думаешь, если мы притворимся больными, нас вынесут из этих душных стен?

— Вынести-то вынесут, — ответила устало Клиппа, — но выбросят на помойку. А там не пройдет и пяти минут, как мы от жары протянем плавники.

— Зачем им искать помойку, — возразила я, — если в двух шагах порт? И если люди бросают в воду апельсиновые корки, то почему бы им не бросить туда же двух больных рыб? А из порта мы быстро выплывем в море.

— Море… — прошептала Клиппа. Когда моя сестра грустила, ее глаза становились удивительно круглыми и прекрасными. — Я вспоминаю его как чудесный сон. Неужели ты веришь, сестрица, что мы когда-нибудь снова вернемся в море? Я каждую ночь слышу его зовущий голос. Я готова отдать все, лишь бы еще раз услышать певучий язык воды, покачаться на волнах, поплавать над синей бездной. А как хорошо летним вечером поохотиться на креветок или погреться в полдень в лучах тропического солнца! Ты помнишь, как мы играли в прятки среди коралловых лабиринтов? А наигравшись, засыпали в постелях из мягких водорослей. А как нам было страшно, когда мы забирались внутрь затонувших кораблей и плавали там среди сундуков с сокровищами и обломков мечей! А когда наступала зима и северный ветер взбивал морскую воду в ледяную пену, мы забирались поглубже, туда, где вода всегда теплая, где наши друзья и близкие укрываются от холода в пещерах и проводят вечера в веселой болтовне…

И бедняжка Клиппа разрыдалась.

— Прекрати! — прикрикнула я на нее. — Прекрати, а не то и я расплачусь! Давай-ка мы притворимся мертвыми и посмотрим, что будет дальше. Даже если нас выбросят на помойку и мы там умрем, нам будет не хуже, чем в этой душной тюрьме. Хватит ли тебе смелости решиться?

— Да, — ответила Клиппа.

На следующее утро мы плавали на воде кверху брюхом. До сих пор я удивляюсь, как нам удалось так хорошо притворяться. Начался переполох, прибежали те два бородатых старика. Они всплеснули руками, что-то забормотали, вынули нас из воды и положили на мокрый платок. Вот тут нам пришлось хуже всего. Когда рыба попадает на воздух, она должна без остановки открывать и закрывать рот, чтобы хоть как-то дышать, да и то долго так не продержишься. А мы были вынуждены лежать не шелохнувшись!

Старики вертели нас в руках, приподнимали нам плавники, заглядывали в жабры. А когда они наконец-то перестали нас мучить и на мгновение отвернулись, на стол запрыгнула ужасная кошка. Она уже протянула к нам лапу, но, к счастью, старики заметили ее и прогнали. Мы уже совсем отчаялись и готовы были вернуться в аквариум, когда один из стариков взял нас в руки и вынес на улицу.

Решалась наша судьба: свобода или помойка!

Мое сердце оборвалось, когда я увидела, что старик направляется к большой помойке по другую сторону площади. Но в тот день удача улыбалась нам. Мусор с помойки вывезли, и старик, видимо, не захотел бросать нас на чистую мостовую и повернул к сточной канаве.

И снова мое сердце замерло от страха, но высокий мужчина в синем мундире с серебряными пуговицами остановил старика и стал строго выговаривать ему. Он даже помахал палкой перед носом старика, и тот испугался и засеменил в порт. Мы с Клиппой едва могли дышать, и меня так и подмывало укусить его за палец, чтобы он поторапливался.

Наконец старик добрался до порта, еще раз посмотрел на нас грустными глазами и бросил в воду.

Никогда я не была так счастлива, как в то мгновение, когда вода сомкнулась над нашими головами. Мы с Клиппой ударили хвостами и почувствовали, что жизнь возвращается к нам. Старик провожал нас взглядом и, когда увидел, что мы ожили, упал от испуга в воду. Какой-то моряк проходил мимо и бросился его спасать. И тут же снова появился человек в синем мундире и снова принялся выговаривать старику. Наверное, людям запрещено купаться в море. Но нам уже было все равно, какую еще глупость выкинут люди.

Мы были свободны! Мы кричали и рыдали от счастья, мы прыгали, плыли, даже не плыли, а стремглав летели на нашу родину, в открытое море!

Вот и вся моя история. А теперь я, как и обещала, отвечу на все ваши вопросы. Но только с одним условием — потом вы немедленно отпустите меня на свободу.

Доктор. Скажи, есть ли в море более глубокое место, чем Марианская впадина, та, что около острова Гуам?

Неприглядка. Есть, в устье Амазонки. Но найти его трудно — это узкая бездонная пропасть. Мы называем ее Большой Дырой.

Доктор. Ты говоришь на языке моллюсков и их родственников?

Неприглядка. Нет, мы, рыбы, не знаемся с ними. Нам с ними не о чем говорить.

Доктор. Но они говорят?

Неприглядка. Если к ним подплыть поближе, то можно услышать тонкий писк. Но на большой глубине живут большие моллюски, у них голос грустный и гулкий, словно кто-то бьет камнем по железной трубе.

Доктор. Мне очень хочется спуститься на морское дно, но мы, сухопутные существа, не можем дышать в воде. Ты не знаешь, как мне помочь?

Неприглядка. Попробуйте поговорить с Хрустальной Улиткой.

Доктор. С Хрустальной Улиткой?

Неприглядка. Она дальняя родственница сухопутных улиток, но очень большая. У нее громкий голос, и я не сомневаюсь, что она умеет говорить. Хрустальная Улитка плавает где ей вздумается и опускается очень глубоко. Ей не страшен ни один хищник, а домик у нее из прозрачного перламутра, толстый и крепкий. В нем хватит места для повозки и пары лошадей. Когда Хрустальная Улитка отправляется в дальний путь, она хранит там запас еды на дорогу.

Доктор. Она-то мне и нужна. Я мог бы сесть в ее домике, и она опустила бы меня на самое дно. Не могла бы ты привести ее к нам?

Неприглядка. Я бы с удовольствием, но мы, рыбы, очень редко ее встречаем. Хрустальная Улитка живет на дне Большой Дыры и редко поднимается наверх. А мы боимся спускаться в Большую Дыру.

Доктор. Какая жалость! А много ли в море Хрустальных Улиток?

Неприглядка. Всего одна. Бедняжка пережила своих двух мужей, а детей у нее не было. Она последняя уз