Однажды летом мы спасли Джульетту - Анастасия Малейко

– Ну, так.

– А справа – ловушка для птиц.

– Ну.

– Думаешь, просто зимний денек? Люди катаются, а птички клюют, да? Слишком мелко для Брейгеля. Там про другое. Про хрупкость. Про то, что люди катаются на льду, а лед может в любую секунду треснуть, и все закончится. Или вьюга начнется, ветер – и тоже все закончится. То есть люди – они как птицы. Те тоже клюют и не подозревают, что это ловушка.

Я доел шаурму, вытер салфеткой руки.

– Странно это все, – говорю. – Грустная картина выходит. Живешь, живешь, а потом – бац, ловушка.

– А ты думал, искусство – веселье? – обрадовалась Она. – Где что-то важное – там обязательно грустно. Никуда не денешься.

10 июня, четверг

Карта мира и внезапность всего

Сутра пили чай с ее Другом. Он брал цилиндр из-под чипсов и стучал на нем. Звенел чайной ложкой о стакан. Шуршал пакетом. В общем, извлекал разные звуки из окружающих предметов.

Ее Друг – музыкант. Но не обычный гитарист или пианист. Однажды я смотрел видео. Запись была старая, черно-белая, сделанная тридцать лет назад. На видео Друг крутил привязанный к веревке мотоциклетный бак и ронял железные трубки. Получалась музыка. И это тоже был авангард.

После чая втроем вешали политическую карту мира. Точнее, они держали, а я вдавливал в стену специальные крепления. Пришлось надеть на правую руку две шерстяные перчатки, чтобы пальцы не болели. Все, сейчас будет заходить ко мне под предлогом карты. Когда повесили, Она полчаса стояла у стены, сначала около Норвегии, потом ушла вправо, к Австралии. Изучала. Я не против, пусть изучает, только недолго, а то нарушается правило одиночек: «Закрой дверь, и весь мир – твой». Даже если этот мир умещается в «черной коробке».

А потом я пошел в магазин за чипсами. Еще одно правило, только Ее, а не мое: не чаще раза в неделю, потому что – вредно. Это Она так считает. Еще Она считает, что все, что не котлета и не суп, не полезно и не желательно. То есть все вредное – раз в неделю, полезное – каждый день. Яблоки – каждый день. Лапша быстрого приготовления – раз в неделю. Творог, каша – каждый день. Чипсы – раз в неделю. Шоколад – каждый день, но понемногу. Суп – каждый день, и лучше побольше. Котлета, салат из овощей – каждый день и неограниченно. Сосиска в тесте – раз в три дня. Пицца – желательно раз в неделю, но бывают исключения.

Вообще-то это странно, когда тебе четырнадцать, а приходится просить деньги на мороженое или на шоколад. В мире много странного, я заметил. Хотя все говорят одно и то же и мало кому это кажется странным.

«Учись, и все будет хорошо». Что значит «хорошо»?

«У тебя тройки за год? Ты что, собираешься работать кондуктором?» А что плохого в работе кондуктора?

«Сначала получи нормальную профессию, а потом – рисуй, пой и занимайся остальной ерундой». А если я хочу заниматься только ерундой? Даже если придется работать кондуктором?

В общем, сегодня был как раз тот «раз в неделю» для чипсов. Я стоял в очереди на кассе и думал, как много странного в этом мире. И тут я заметил что-то знакомое. Цвет. Рыжий, но ближе не к красному, а к золотому. Рюкзак, синие кеды, браслеты на руке. Это была Нина. Юбка на ней, правда, другая, без Брейгеля. Покупала два яблока, банан и маленькую бутылку воды. Короче, все полезное, «на каждый день».

Она расплатилась, за ней шел выразительный старик, как написали бы в книжке. Дедушка, в общем. Соль, кефир, хлеб, молоко, яйца.

Нина уже складывала яблоки в рюкзак и кивнула мне – узнала. Дед расплатился. Я приготовил деньги. И тут произошло то, что обычно случается в кино. Неожиданность, внезапность. Но в кино понятно, зачем все это происходит, – чтобы двигать сюжет, чтобы зрители не уснули. А в жизни зачем случается – не знаю. Если только кто-то сверху смотрит и тоже заботится, чтобы было интересно…

Внезапно!

В общем, дедок этот грохнул упаковку яиц. Ну не удержал. Яйца упали и разбились. Все сразу забегали – уборщица, администраторы. Продавщица спрашивает:

– Вам принести еще одну упаковку?

А он:

– Не надо, у меня денег больше нет, взял ровно. Позже зайду.

Спокойно так сказал, тихо. Как будто не расстроился совсем. Ну и я ляпнул:

– Принесите еще упаковку, я заплачý.

Вот зачем я это сказал – не понимаю. Снова, как тогда у диспансера, когда спросил Нину, считает ли она это место хорошим. Денег у меня было тоже почти ровно. Пришлось от чипсов отказаться. На этот раз все обошлось, и упаковку с яйцами дед положил в тряпичную сетку. Старые люди всегда почему-то ходят с этими сетками, а не с пакетами. Сказал мне:

– Спасибо, молодой человек.

Так же тихо и спокойно. Может, он буддист? Я вчера в «черной коробке» про них читал – ничто не может вывести их из себя. Всегда спокойные и безмятежные. Даже если землетрясение и все с криками бегут в убежище, буддист никуда не торопится и не паникует. А здесь – яйца разбились, ерунда какая.

Нина ждала меня у выхода. Ты, говорит, крутой, уважаю. А я – да ну, мелочи. Как будто я каждый день от чипсов отказываюсь. А ты, говорит, хочешь со мной на репетицию пойти?

Оказалось, она ходит в тот самый Дворец пионеров, только не на второй этаж, где учат на гитаре играть, а на третий, где театральная студия. И я пошел с ней. Только не подумайте ничего такого, Нина еще во дворе у диспансера мне показалась настоящим другом. То есть сердце у меня стучало спокойно. С ней просто было легко и надежно. И вот я пошел с ней. Наверное, если бы я не пошел, со мной бы не случилось всего, что случилось этим летом. Поэтому знайте: если вас зовут туда, где вы никогда не были, – идите, вас ждет что-то новое и странное. И иногда непонятно, чего там, куда вы идете, больше – нового или странного.

11 июня, суббота

Как я сходил туда, где учат правильно падать

Сесть за дневник удалось только вечером. Дневник – это мои комиксы. Могу рисовать то, что происходит вокруг. Или то, что не происходит, но